<< Главная страница

Андрей Ильин. Универсальный солдатик



УНИВЕРСАЛЬНЫЙ СОЛДАТИК
Киллер из шкафа - 3

ГЛАВА 1

Шкаф плыл, мягко покачиваясь, словно пассажирский лайнер на океанской волне. Вверх - когда машина шла по автобану вверх, вниз - когда съезжала вниз...
“Хорошие дороги, ни тебе ухабов, ни тебе ям, - думал Иван Иванович. - И как они только умудряются без ям?..
И шкафы хорошие. Просто отличные шкафы. У нас таких не делают”.
По шкафам Иван Иванович был большой специалист. Особенно что касается их внутреннего устройства.
Наши шкафы дрянь - тесные, еле-еле развернуться, и пахнут специфически - пылью, нафталином и старыми носками. А у этих!.. У этих шкафы благоухают натуральным деревом и добротной одеждой. И не в пример нашим просторные, хоть вставай, хоть ложись в полный рост, хоть гопака танцуй. Живут же люди...
Плавно - вверх...
Плавно - вниз...
Плавно - вверх...
Потом долго-долго - вверх. И долго-долго - вниз. Как будто шкаф через горы переваливает.
А и переваливает, штопором ввинчиваясь в Альпийские серпантины и так же, по спирали, сваливаясь в ущелья...
Плывет платяной шкаф по просторам Европы, преодолевая горные массивы и водные преграды, пересекая границы кантонов и государств. Сидит в шкафу единственный его пассажир - некто Иванов Иван Иванович, мучимый сомнениями, неясными предчувствиями и морской болезнью.
Вверх...
Вниз...
Страх сжимает сердце, тошнота подкатывает к горлу.
Темно в шкафу - хоть глаз выколи. Темно будущее.
Что-то будет?..
Остановка. Но по какой причине остановка - не понять. Ничего не слышно, ничего не видно. Может, водитель на стоянку встал до ветру сбегать. Может, его ихнее ГАИ остановило.
Опять поехали...
Вверх...
Вниз...
Потом - ровно-ровно, как по скатерке, без подъемов, поворотов, ускорений и торможений. Не понять, то ли едешь, то ли на месте стоишь. Потому что автобан...
И от тишины, от темноты и кажущейся неподвижности все более млеет пассажир шкафа, клюет носом, погружаясь в дрему, И мнится ему, что сидит он не в этом, а совсем в другом шкафу. В более тесном и захламленном. В том первом шкафу, куда его упрятала бывшая его любовница, когда ей в дверь стал барабанить еще один ее ухажер. И вот-вот вслед за ним и по его душу должны вломиться в квартиру вооруженные люди, а потом другие... И начнется такая пальба, что шальные пули застучат по шкафу, выбивая в его стенках светящиеся точки и многоточия. И никто не уцелеет. Никто, кроме Ивана Ивановича.
И потому хочется бежать сломя голову не важно куда, важно - подальше от этого треклятого шкафа. Но лучше не бежать, потому что от этого не станет лучше, станет хуже. О чем Иван Иванович смутно догадывается, потому что уже убегал и по причине этого попал в такой переплет, что лучше бы ему в том шкафу всю жизнь сидеть!
Вот сейчас, сейчас, через секунду, в дверь постучат, и начнется кошмар!..
Машина повернула, остановилась на светофоре. Тронулась. Остановилась еще раз...
Иван Иванович проснулся.
Нет, это, слава Богу, не тот шкаф, это другой шкаф. И никто стрелять не будет. По крайней мере сейчас. Хотя не исключено, ото будет потом...
Вверх...
Вниз...
Вверх...
Вниз...
Тишина и мрак. И не понять, где сон, где явь. И не посчитать, сколько прошло времени. И не узнать, куда его везут...
И снова наплывают картины недавнего прошлого - он в тире с винтовкой с оптическим прицелом пытается попасть в мишень, но промазывает даже в заднюю стену. И он с той же винтовкой на крыше дома выцеливает какого-то человека и попадает ему точнехонько в лоб, хотя не попадает в стену тира и стреляет холостыми патронами...
Сон... Абсурд... Хотя на самом деле никакой не абсурд, а его недавняя жизнь...
Остановка.
Плавный рывок вперед.
И снова остановка. На этот раз, похоже, окончательная.
Машина сдала назад, дрогнула - по-видимому, кто-то открыл борт. Тяжело затопали шаги. Шкаф качнулся и поднялся в воздух.
Теперь он уже не напоминал пароход, теперь напоминал авиалайнер. Шкаф резко набирал высоту, кренился, закладывая виражи, проваливался в воздушные ямы и наконец пошел на посадку.
Глухо стукнули о пол ножки.
В замке прокрутился ключ. И дверцы шкафа распахнулись. - Станция конечная. Просьба освободить вагоны, - весело сказал кто-то по-русски.
Иван Иванович с опаской выглянул из шкафа. Увидел просторную комнату и в квадратном проеме огромного, в полстены окна увидел непривычный глазу россиянина пейзаж - ухоженные домики, выложенные чем-то белым дорожки, ровно подстриженные клумбы и чистенькие, без дыр и надписей заборы.
Европа...
В комнату вошел хорошо одетый мужчина.
- Здравствуйте.
- Здрасьте... - неуверенно ответил Иван Иванович.
- Извиняюсь за столь экзотический способ передвижения, но здесь мы не дома, приходится подстраховываться. Особенно после того, что вы здесь натворили...
- А что я натворил? - не понял Иван Иванович.
Мужчина вытащил из кармана газету, перегнул на нужной странице.
- Полюбопытствуйте.
- Я не знаю языков, - извинился Иванов. Мужчина с интересом взглянул на него и вытащил очки.
- Здесь написано, что известный в криминальных кругах России маньяк убил в Швейцарии четырех человек и ранил двух и теперь разыскивается Интерполом... Вот его фото. Ваше фото.
На странице был напечатан потрет Ивана Ивановича, взятый с российских стендов “Их разыскивает милиция”. Портрет был изъят из личного дела, был переснят и отретуширован милицейским фотографом и потому выглядел довольно зловеще.
- Но это не я! - почти закричал Иван Иванович.
- Здесь не вы? - спросил мужчина, показывая на фото.
- Нет, здесь - я. А остальное не я.
- Что не вы?
- Убивал не я.
- А кто тогда?
- Не знаю. Я же уже говорил! Сколько раз говорил!.. Когда я забежал в кусты, там были какие-то люди в масках. Они взяли у меня пистолет и стали стрелять. И, наверное, попали.
- А первых двух? Тех, что в живот и в руку.
- Первых? Да, первых я, - обреченно вздохнул Иванов, припомнив, как он со страху довольно удачно выполнил выученное ранее упражнение. - Но я не хотел! Честное слово! Это вышло совершенно случайно!
- Двух человек двумя выстрелами?
- Ну, так получилось... - развел руками Иван Иванович.
- А раньше, там, в России? Ведь там, в России, вас разыскивают как известного в криминальных кругах киллера.
- Понимаете, все это недоразумение, дурацкое стечение обстоятельств, - затараторил, заторопился Иван Иванович. - Я пошел к любовнице, тут звонок, я думал, что это муж из командировки вернулся, и залез в шкаф, а это был не муж, а какие-то два мужчины, а потом еще пришли, другие, и стали что-то выяснять с теми, первыми, и стрелять.
- А вы?
- Я? Я не стрелял! Честное слово! Я в шкафу прятался!
Собеседник сочувственно закивал, делая вид, что верит всем этим бредням. Хотя на самом деле не верил, потому что видел копии материалов дела с подшитыми к ним актами баллистических и прочих экспертиз и с фотографиями пистолета Стечкина, из которого были убиты трое потерпевших и на рукояти которого, на ствольной коробке и на спусковой скобе были обнаружены отпечатки пальцев гражданина Иванова.
- А как на орудии преступления оказались ваши пальчики?
- Не знаю... Когда я вылез из шкафа и увидел... увидел, что все убиты, я, наверное, сильно испугался и поднял пистолет с пола. Машинально.
- А куда потом дели?
- Скорее всего, выбросил.
- Почему выбросили?
- Не знаю... Не помню...
- А каким образом вы узнали о деньгах, хранящихся в швейцарском банке?
- Тоже совершенно случайно. Я там в шкафу раздетый был. Совсем. А когда убегал, надел чужой пиджак, а там, в кармане, был ключ от банковской ячейки, где оказались дискеты. А в дискетах названия банков. Мне про ячейку один приятель подсказал...
- Тот, кому спилили зубы напильником?
- Откуда вы знаете?
- Слышали. И еще слышали, что на рукоятке напильника почему-то оказались ваши пальчики. И вопросительно взглянул на Иванова.
- Его я, наверное, тоже поднял, когда увидел... Машинально... - сам чувствуя неубедительность своих слов пробормотал Иван Иванович.
- А потом так же машинально стали зачищать всех, кто узнал о деньгах, - четырех человек на Северной, четырнадцать в Федоровке, четырех на даче генерала...
- Да никого я не зачищал! Это все так подстроили, как будто это я, чтобы все считали, что это я, а я на самом деле это не я... Я никого пальцем не тронул!..
- И тех двух в Швейцарии?. - напомнил мужчина.
Иван Иванович сник. Он понял, что объяснить ничего невозможно, ему все равно никто не поверит. Он уже сколько раз пытался доказывать свою невиновность и всегда с одним и тем же результатом. Без результата.
- Ну ладно, бог с ним, с прошлым, - улыбнулся мужчина. - Давайте лучше поговорим о будущем. О вашем будущем.
Иванов похолодел. Он отвык ждать от жизни хорошего.
- Мне оно представляется очень благополучным.
- П...почему?
- Ведь вы теперь богатый человек и можете позволить себе вести богемный образ жизни. Скажите - вы любите путешествовать?
- Ну, я не знаю...
- Уверен - любите. Все богатые люди обожают колесить по миру. Вот и вы будете... Правда, делать это придется без особых удобств - по-старинке. В шкафу. Потому что...
И мужчина вновь постучал пальцем по физиономии газетного Иванова.
- Ну, вы сами понимаете, почему.
Иван Иванович взглянул на шкаф и, наверное, изменился в лице.
- Нет, не в этом, - быстро оговорился мужчина. - В этом мы вас лишь доставили сюда. Для вашей же безопасности. Тот, новый шкаф, будет более комфортабельным...
Новый шкаф был большим и был железным. Был фактически сейфом.
- А я не задохнусь? - испугался Иван Иванович.
- Ну что вы... Там предусмотрена вытяжная вентиляция.
И мужчина приглашающим жестом распахнул дверцу.
Иван Иванович залез внутрь и... ахнул.
Шкаф внутри был свежевыкрашен, был выложен стеновыми панелями и выстелен ковролином. В углу стояло небольшое кресло, перед креслом - угловой столик, на столике - телевизор, на телевизоре - видеомагнитофон. Ни фига себе!..
- А он ОРТ принимает? - оживился Иван Иванович.
- К сожалению, нет. Но вы можете смотреть общеевропейские каналы или кассеты. Если захотите отдохнуть, опустите вот эту полку.
Мужчина нажал на какую-то кнопку, откинул одну из панелей, которая оказалась полкой с закрепленным на ней матрасом.
- Здесь - холодильник.
Мужчина потянул на себя еще одну панель. Внутри вспыхнула лампочка, осветив полки, уставленные многочисленными цветными баночками, пакетиками и коробочками.
- Если проголодаетесь - здесь йогурты, сок, колбаса, сыр, хлеб...
- А ножик?
- Зачем нож? - насторожился мужчина, памятуя о том, с кем имеет дело.
- Ну как же - колбасу нарезать. Или хлеб.
- Здесь, в Европе, колбаса и хлеб уже нарезаны. Заранее, - вежливо пояснил мужчина. - Вам нужно только вскрыть упаковку.
- А?..
- А если вам понадобится что-то еще, то все прочие удобства находятся вот здесь.
Мужчина раздвинул гармошкой панели в дальнем конце шкафа. За панелями были биотуалет и раковина.
- Что, и вода есть? - совершенно обалдел Иван Иванович.
- Конечно, только не очень много. Но на день-два ее должно хватить. Если вам понадобится теплая вода - нажмите вот эту кнопку.
- А можно прямо теперь?
- Что?
- Нажать.
Иван Иванович ткнул пальцем в кнопку и открутил никелированный барашек. Из крана потекла вода. Горячая вода!
- Вот здесь вам и придется путешествовать. Уж простите нас за неудобства...
Ни черта себе неудобства! Иван Иванович дома, в хрущевке, хуже жил. Там из крана с горячей водой горячая вода не текла. А из этого, в шкафу, - будьте любезны!
Да о таком шкафчике половина России как о земном рае мечтает. Да в таком шкафу век можно жить!
- А можно мне еще попросить... - робко сказал Иван Иванович.
- О чем попросить?
- Здесь сейчас остаться?
- Где здесь? - не понял мужчина.
- Ну, здесь... В смысле в шкафу... Прямо теперь...
- Ну, зачем же теперь? Ведь вы еще никуда не едете. Давайте лучше я вам вашу комнату покажу.
Мужчина закрыл шкаф и защелкнул замок. Номерной сейфовый замок.
- А это для чего? - удивился Иван Иванович.
- Что?
- Замок.
- Замок? Для спокойствия. Нашего. Но и вашего, конечно, тоже...
Жизнь продолжалась. Жизнь продолжалась в шкафу, но в таком шкафу, где жить можно...

ГЛАВА 2

Генерала Трофимова вызвали на очередной начальственный ковер, по которому туда-сюда возили мордой, хотя он на нем просто стоял. По стойке смирно.
- Чтобы боевого генерала, руководителя двух десятков спецопераций, орденоносца - как последнего салагу!.. Как мальчишку!.. Как!..
Твою мать...
В том смысле, что его мать...
- Седины нажил, а ума ни хрена! Операцию провалил, “объект” упустил, командировочные профукал!..
Его мать...
В смысле твою...
Генерал Трофимов внимательно выслушивал мнение вышестоящего начальства относительно исполнения им непосредственных служебных обязанностей, сохраняя на лице приличествующее чекисту со стажем выражение - сурово-покаянное. Суровое по отношению к себе. Покаянное - перед лицом своих товарищей по оружию в лице своего вышестоящего командира.
- Ты хоть понимаешь, что натворил? Если не сказать наделал!..
- Так точно!..
После чего следовало покаяться и выразить готовность загладить свою вину, не жалея сил, крови, а если понадобится, и самой жизни.
Но не хотелось. Не хотелось и все тут! Как будто другие в лужу не садились! Как будто он первый!
Ну да, есть такой грех - лажанулся, ошибся, принял Иванова за лоха, которого можно втемную использовать в задуманной им многоходовой комбинации. А получилось так, что использовал не он, использовали его. Иванов использовал! С его помощью и его руками убрал с пути всех потенциальных конкурентов и, получив обеспеченный им, генералом, коридор через границу, спокойно отбыл в Швейцарию, где сорвал куш. Да еще какой куш! В который генерал тоже никогда не верил, а вышло вон как...
Умнее оказался Иванов. Умнее его, генерала. Умнее всех...
Ну так и что теперь - застрелиться?
Раньше, может быть, и застрелился. Прямо здесь, в кабинете, из табельного “макара”, не перенеся позора. А теперь не хочется - дудки. Теперь времена другие. Совсем другие!
Тогда на него бы не кричали, тогда бы его вызвали на парткомиссию и очень спокойно сказали - партийный билет на стол - и все, и аллес капут. Партбилет на стол, пистолет - в оружейку, мундир на гвоздик, голову - в петлю. Потому что устроиться уволенному чекисту на гражданке было почти невозможно. Даже рядовым участковым. Даже стрелком в военизированную охрану на железную дорогу. Во-первых, потому, что чекистов так просто с работы не “уходят”. Во-вторых, всегда приятно лягнуть в недавнем прошлом всесильного, а теперь бывшего “бойца невидимого фронта”, отомстив за пережитое при оформлении загранкомандировок, за родственников на оккупированных территориях, за пятый и прочие пункты унижения.
Так было тогда.
И было тоже ничего. Потому что до того было еще хуже. До того увольняли прямиком в ГУЛАГ, тачки по тундре толкать. Или никуда не посылали, а решали вопрос тут же, по месту службы, по-быстрому подсчитав причиненный ущерб, огласив приговор и отконвоировав тремя этажами ниже, в подвал.
Тогда было страшно.
А теперь... Теперь бояться нечего. Теперь чекиста-отставника с руками оторвут! В лучшем случае нуждающиеся в бывших силовиках олигархи, в худшем - многочисленные полукриминальные охранные фирмы. Пусть он не одно, а десять дел завалил. Хоть даже сто. Хоть - Родину с молотка продал. И даже хорошо, если продал, значит, цену себе знает. Осталось согласовать, какую...
Так что зря начальство разоряется, зря глотку дерет. Шумит тот, кто наказать не может. Эти - не могут. Эти могут лишь перевести на более высокооплачиваемую работу, путем отставки.
Эти не могут. А вот те... Те - другое дело... Те кричать не станут...
Кто были “те”, Трофимов точно не знал, потому что знал только курировавшего его Петра Петровича, которому рассказал о лежащих в швейцарских банках партийных миллионах, чтобы отмазаться от гибели некоего Анисимова, которого уговорили сыграть главную роль в инсценировке покушения и на том основании прихлопнули. Иванов прихлопнул. Хотя на тренировках не попадал в заднюю стену тира и по сценарию должен был стрелять холостыми патронами.
От Анисимова он тогда отмазался, но лучше бы не отмазывался... Потому что те люди его рассказ приняли всерьез и мгновенно восстановили в должности, не забыв компенсировать дни вынужденного, по причине заключения под стражу, прогула. Что свидетельствовало об их могуществе. Равно как их стиль общения.
Те на него голос не поднимали. Те, в лице Петра Петровича, выслушали его пространные оправдания - мол, недооценил, не подумал, не успел - и лишь сказали:
- Вы его упустили, вам его и искать.
И еще добавили:
- А ваши близкие пусть пока побудут у нас.
И подарили видеокассету с десятиминутным фильмом об отдыхе его семейства в ведомственном доме отдыха по случайно доставшейся горящей путевке.
И попробуй от них убежать. И попробуй сачкануть...
- Ты меня хоть слушаешь? - встревожилось распекающее проштрафившегося подчиненного начальство отсутствием должного педагогического эффекта.
- Так точно, слушаю! - отрапортовал Трофимов.
- Ну, тогда слушай!..
И снова мордой в ворс и вправо-влево, вправо-влево. Как шкодливого кота.
А все Иванов!.. Все - он! Все из-за него!.. Чтоб ему!.. Чтоб его!..

ГЛАВА 3

Петр Петрович докладывал Шефу.
Докладывал коротко и четко, потому что у облеченных властью людей времени на лишние разговоры нет.
- Организованное силами ФСБ и нашей Службы Безопасности наблюдение за “объектом” в Швейцарии позволило выявить ряд осведомленных о сути дела сторон.
Петр Петрович открыл красную папку с надписью “К докладу”.
- Первый - гражданин Корольков по кличке Король, он же Папа, он же Бугор - криминальный авторитет, имеющий четыре судимости, в настоящее время президент акционерного общества “Прогресс”. Источники и степень информированности не установлены.
Следующий некто - Юрий Антонович - теперь довольно известный в стране бизнесмен...
- Теперь?.. А раньше?
- Раньше партийный функционер, занимавший небольшую должность в ЦК партии на Старой площади. Его осведомленность, по всей видимости, идет оттуда.
- Понятно...
- Далее идет подполковник милиции Громов Александр Владимирович. Его изначально наняла одна из общественных организаций левого толка, состоящая в основном из пенсионеров-партийцев. Но в дальнейшем он, судя по всему, действовал исходя из собственных интересов.
Большой Начальник отметил, что Петр Петрович злоупотребляет неопределенными оборотами вроде “вполне вероятно”, “скорее всего” и пр. Как видно, давала себя знать старая административная выучка. Петр Петрович, равно как и Большой Начальник, тоже был оттуда, тоже из ЦК, пусть не из взрослого, партийного, пусть из ЦК ВЛКСМ, но правила игры были и там и там одинаковы - поменьше конкретики, побольше обтекаемых, за которые невозможно зацепиться, фраз...
- Не совсем понятна роль в этой истории второго помощника атташе по культуре посольства США в Москве Джона Пиркса. Но у него, скорее всего, узкопрофессиональный интерес.
Ну вот, опять - скорее всего...
- Откуда американцы узнали про Иванова?
- Иванов использовался в операции, проводимой генералом Трофимовым, в качестве посредника при вербовке американской разведкой двойного агента Генштабист.
- Ах да, - вспомнил Шеф, - продолжайте.
- Последний фигурант - генерал ФСБ Трофимов и его люди...
Большой Начальник удивленно приподнял бровь.
- Трофимов работает на нас, - напомнил он.
- Но он был там и в полной мере осведомлен о сути вопроса.
Тоже верно - был и знает. Но тогда придется увеличить список еще на одну фамилию, на фамилию Петра Петровича, потому что он тоже в курсе дела... Здесь он прав - в подобных делах своих не бывает, бывают только чужие.
И Большой Начальник поставил в воображаемом списке против фамилии Петра Петровича галочку.
- В дальнейшем контроль над “объектом” был утрачен.
- Прошу подробней...
Подробности были известны - прибывшие в Швейцарию стороны, выслеживая Иванова, вычислили друг друга и объединились против напрягавшей всех третьей стороны - против Иванова. Забили ему “стрелку”, прямо там, в Швейцарии, в ближайшем парке, чтобы разделаться с опасным конкурентом раз и навсегда, расчистив подходы к партийному золоту. Но раз и навсегда не вышло, потому что Иванов оказался ловчее, убив четверых компаньонов и ранив двух.
- Как он смог?
- Его попытались убить подручные Королькова, но он использовав боевой прием - отобрал у них оружие...
Петр Петрович не мог знать, что Иванов освоил единственный прием - упражнение номер двадцать два, которое долго и безуспешно отрабатывал на тренировках, организованных генералом Трофимовым. Хотя теперь, после Швейцарии, генерал тоже стал сомневаться, что отрабатывал, а не делал вид, что отрабатывает. Потому что собственными глазами видел, как Иванов выбил из рук “шестерки” Королькова пистолет, всадил другому в живот пулю и, добежав до ближайших кустов, четырьмя мгновенными выстрелами завалил еще четырех человек!
И не только Трофимов видел - все видели. И доказать им, что это не он стрелял, что стреляли люди в масках, отобравшие у него оружие, было невозможно.
В общем, попал Иванов! Хотя ни в кого не попадал...
- Что было дальше?
А вот дальше случилось самое неприятное - дальше Иванов отправился в банк и снял со счетов четыре с половиной партийных миллиарда, раскидав их по десяткам европейских банков.
- Вы нашли его?
- Пока нет, - виновато сказал Петр Петрович, - но смогли отследить часть финансовых потоков. Это было уже интересней.
- Куда пошли деньги?
- Часть транзитом в другие банки и офшорные зоны. Часть на благотворительные цели.
- Куда?! - поразился Большой Начальник.
- Общественным организациям на благотворительные цели, - повторил Петр Петрович.
- Конкретные получатели известны?
- В платежках указаны юридические адреса компартий и народно-освободительных движений.
- Кого?! - совсем растерялся Большой Начальник.
- Братских компартий, - вспомнил давнее определение Петр Петрович. - Он перевел деньги на содержание компартий ряда европейских и азиатских стран и ведение агитационно-пропагандистской работы.
Густо запахло застоем.
- Часть средств ушла в Россию на счета общественных организаций и партий левого толка.
- Зачем он их субсидирует?
- Не знаю, - признался Петр Петрович. - Возможно, он деньги отмывает.
- Тогда бы он их переводил на культуру или в детские фонды. Как все. Тоже верно.
- А если дело в его прошлом? Он, часом, в аппарате не работал?
- Нет. И даже в партии не состоял.
В партии не состоял, а деньги партиям переводит...
- Может быть, кто-нибудь из его родственников убежденным большевиком был? Ну там отец или дед? И он нахватался...
- Мы проверили всех его близких - отец слесарь на заводе ЖБИ, дед колхозник, мать всю жизнь работала на железной дороге.
Происхождение, как писали раньше в анкетах, пролетарское, то есть безукоризненное. Что, впрочем, мало что объясняет. Пролетарию для счастья будет до - вольно трех ящиков водки, а этот хапнул четыре миллиарда долларов.
Нет, то, что хапнул, как раз понятно, кто сейчас не хапает. Не понятно, почему он их раздает и почему раздает тем, кому раздает. За каким чертом ему сдались все эти трухлявые коммунисты?
- Или он хочет власть раскачать? - предположил худшее Петр Петрович.
Ну, в принципе, имея такие бабки... Имея такие бабки - можно. Тогда субсидирование политических течений становится более понятным. Правда, не ясно, чем его не устраивают нынешние порядки? С такими деньгами можно хорошо ужиться с кем угодно.
В любом случае этот Иванов не простак. И даже более того...
- Не исключено, что он таким образом расплачивается за полученную информацию... - продолжал рассуждать Петр Петрович.
- Не гадайте, - прервал его Большой Начальник. - Лучше сосредоточьтесь на поисках. Найдете его - спросите, зачем и кому он раздавал деньги. Если, конечно, найдете...
- Найдем, - уверенно заявил Петр Петрович. - Обязательно найдем! С такими деньгами исчезнуть затруднительно.
Найдем и доставим... Живым или мертвым!..

ГЛАВА 4

Будильник почему-то не прозвонил, но следователь Старков проснулся сам. Проснулся ровно пять минут восьмого, как раз, чтобы успеть умыться, побриться, поджарить яичницу, проверить и сунуть в подмышечную кобуру “макара” и добежать до автобуса.
Он проснулся, вскочил и тут только сообразил, почему будильник не прозвонил. Будильник не прозвонил, потому что он его не завел. А не завел, потому что спешить ему было некуда. Он уже не работал следователем. С шестого числа не работал.
Бывший старший следователь, а теперь рядовой пенсионер Старков упал обратно на постель, натянул на голову одеяло и попытался уснуть.
Но уснуть не мог. На улице рычали и сигналили машины, оглушительно бухали подъездные двери, ревели дети, на которых орали их мамаши...
Бардак!..
Старков в отчаянии сел на кровати и сидел почти до восьми часов. Как это ужасно, когда спешить некуда...
Потом он поджарил и съел яичницу и включил телевизор, где симпатичные дикторы бархатными голосами рассказывали об очередной кровавой разборке. На экране мелькали знакомые лица соседей по этажу и общим оперативкам, толкущиеся возле трупа и гоняющие чересчур назойливых телевизионщиков.
“Надо во двор, что справа, кинологов запустить, - автоматически подумал Старков, - он проходной...”
Но тут же одернул себя. Какой к черту двор... Пенсионер он...
И переключил канал.
Но там тоже показывали трупы и милицейские машины.
Ну жизнь... Что дома, что на работе...
Старков плюнул и выключил телевизор. И взял в руки газету.
Так, а что у нас там хорошего?
Ничего хорошего.
Под колонной наших войск рванул мощный фугас. За что наши ошибочно отбомбились по ближайшей деревне. По поводу чего ближайший блокпост подвергся нападению неизвестных. И пришлось проводить масштабную зачистку.
Н-да...
А что в частной жизни?
Этого пристрелили, того взорвали, тех посадили, потом выпустили, после чего все равно пристрелили.
Остается культура.
Первую премию получил боевик...
Грустно.
Старков бросил газету и вышел на балкон понаблюдать за жизнью двора, потому что раньше ее не видел. Не до того было.
Ту иномарку наверняка угонят, слишком она неудачно стоит. А если кто-нибудь надумает прихлопнуть кого-нибудь из живущих вон в том подъезде, то он наверняка встанет вон в ту нишу справа от двери...
Просто понаблюдать за жизнью тоже не получалось.
Тоска...
Потом зазвонил телефон.
- Старков?
- Я! - обрадовался Старков, узнав голос своего непосредственного начальника. То есть бывшего начальника.
- Слушай, Старков, не в службу, а в дружбу...
Может, дело какое... Хоть даже изнасилование на бытовой почве...
- Тут такое дело... Журналюги меня достали. Вконец. Желают материал о сыскарях сделать. Позабористей. Вот я и подумал - может, ты им на это дело сгодишься?
- Так ведь я уже не работаю.
- В том-то и дело. Я тех, что работают, светить не могу. Сам понимаешь, им это ни к чему. А тебе терять нечего, ты не у дел. Встретишься, расскажешь им что-нибудь из своей богатой практики. Ну что, выручишь?
Журналистов Старков, как и все сыскари, не жаловал. Вечно они суют свои носы в чужие дела.
- Может, лучше Егорова попросить?
- Нет, Егоров не подойдет. Он без бутылки говорить не станет. А после бутылки не сможет. Давай, выручай, Федорович, на тебя вся надежда!
Пришлось выручить.
Журналист оказался очень даже ничего, потому что оказался не журналистом, а молоденькой и очень симпатичной журналисткой.
- А вы действительно известный сыщик? - с порога уточнила она.
- Я?.. Ну, не то, чтобы...
- А полковник сравнил вас с Шерлоком Холмсом.
- Меня? - поразился Старков.
- Вас.
- Ну, не знаю...
Ну, полковник, ну, удружил!
- Вы, наверное, неправильно его поняли. Он, наверное, имел в виду, что со времен Конан Дойла методы ведения следствия сильно изменились и сегодня Шерлок Холмс вряд ли бы смог работать даже рядовым опером.
Оживившаяся журналистка стала что-то быстро записывать в блокнот.
- Что вы пишете?
- Про Шерлока Холмса. Ваше утверждение, что он не дотягивает до современного рядового опера, будет интересно читателю.
- Погодите, это я сказал так, в целом...
- Но ведь вы действительно считаете, что герой Конан Дойла безнадежно устарел и вряд ли бы мог противостоять современному криминальному беспределу?
Старков совершенно растерялся. Черт его дернул ляпнуть про Шерлока Холмса...
- Я не это хотел сказать... Я хотел сказать... Вот что, вы лучше задавайте мне вопросы, а я буду на них отвечать, - предложил следователь перейти на более привычный ему стиль общения.
- Тогда я попрошу рассказать о каком-нибудь деле из вашей практики. О самом трудном деле.
Старков задумался. Самым трудным в его практике делом было расследование аморального поведения кандидата в члены партии старшего лейтенанта Гришуткина по поручению секретаря первичной парторганизации шестнадцатого ОВД в семьдесят пятом году. Но это читателю будет вряд ли интересно.
- Может быть, про Чикатило? Я участвовал в разработке одного из эпизодов этого дела. Журналистка поморщилась.
- Мне кажется, тема Чикатило исчерпала себя. Если только подать материал в неожиданном ракурсе. Например, что вы сомневаетесь, что все эти преступления совершил он, и считаете, что следствие заставили пойти по ложному пути, чтобы сокрыть истинного преступника.
- Зачем сокрыть? - поразился Старков.
- Ну, например, затем, что он был сыном одного из тогдашних руководителей области. А Чикатило не более чем жертва заговора высокопоставленных чиновников и руководства МВД. Такой поворот может быть интересен...
- Нет, нет, я ничего такого не считаю, - испуганно пробормотал Старков.
И стал лихорадочно соображать, что бы такое могло устроить дотошную журналистку.
- Может быть, Солоник? Я работал с ним...
- Ну, не знаю... О Солонике уже столько писали. Разве только дать развернутый портрет его богатого внутреннего мира...
- Я не знаю про его внутренний мир, - открестился Старков.
Журналистка в упор, выжидающе занеся перо над бумагой, смотрела на следователя.
- Вы бы хоть подсказали, что может быть интересно читателю, - взмолился Старков.
- Нашего читателя интересуют масштабные преступления, с максимально большим числом жертв, желательно убитых с особой жестокостью и впоследствии расчлененных. Это будоражит воображение, позволяет отвлечься от серых будней и несет некий социальный позитив, так как убеждает рядового гражданина, что его жизнь не настолько плоха, как ему кажется.
Может быть, у вас есть у вас что-нибудь подобное? Желательно из свеженького.
Самым свеженьким было дело гражданина Иванова. Там трупов хватало.
- Ну, не знаю, может быть, вас устроит Иванов?..
- Какой Иванов?
- Убийца.
- А сколько он убил?
- В общей сложности три десятка потерпевших.
- Да вы что? Три десятка?! - обрадовалась журналистка. - Ой как хорошо!
А он как убивал - руками, ножом или, может быть, удавкой? Хорошо бы удавкой... Читателю крайне интересны подобные детали.
- Он по-разному убивал...
Журналистка лихорадочно застрочила ручкой в блокноте.
Старков занервничал.
- Но дело в том, что я не знаю, можно ли писать об этом деле, так как оно, вполне вероятно, еще не закрыто и преступник не пойман.
- То есть вы хотите сказать, что кровавый маньяк, на счету которого десятки жертв, до сих пор находится на свободе и нашим гражданам угрожает смертельная опасность? - совершенно расцвела журналистка.
- Я ничего такого... Я просто хотел в качестве примера... - замямлил Старков. - Мне кажется, прежде чем писать об этом деле, нужно обратиться в министерство...
- А мы без ссылок на фамилии и имена, - понизив голос до шепота, предложила журналистка. - Просто как о факте, ставшем известным из конфиденциальных источников. Я думаю, за подобный материал редакция сможет даже заплатить. Я поговорю с Главным...
- Но если дело не закрыто...
- Так в том-то и дело! Если преступник не пойман, мы имеем возможность оказать следствию реальную помощь, сформировав общественное мнение и призвав население проявить сознательность.
- Нет, нет, я не имею права решить этот вопрос самостоятельно. Давайте я лучше расскажу о Солонике.
Журналистка заметно скисла.
- Ну хорошо, давайте о Солонике. А об Иванове не для печати. Просто лично для меня. Ну я прошу вас! Я больше никому!.. Честное журналистское слово! Ну неужели вы мне не верите? Неужели думаете, что я способна вас обмануть?
Не верить журналистке было трудно. У нее были такие честные, такие преданные глаза...
- Ну если не для печати... И без имен...
На следующий день популярный в стране еженедельник вышел с двустраничным интервью с “современным Шерлоком Холмсом”, где рассказывалось о похождениях более страшного, чем Чикатило, и на голову более профессионального, чем Солоник, маньяке, носящем самую распространенную в России фамилию Иванов.
И вышел еще один материал, в не менее популярном ежедневном издании, где ставился вопрос о дееспособности силовых структур, которые не в состоянии поймать серийного убийцу, терроризирующего страну.
Елки-моталки!..
В этот день бывший следователь Старков телевизор не смотрел. Не до него было. В этот день в квартире бывшего следователя Старкова беспрерывно звонил телефон.
- Здорово, Гена. Читали, читали про твои похождения...
И эти уже читали...
- Ну, ты даешь!.. С тебя причитается... С ума сойти!..
- Ты, твою мать, Шерлок Холмс, чего себе позволяешь?! Я к тебе как к человеку, а ты про Иванова?..
- Но я думал... Она говорила, не для печати...
- Это ты завтра в министерстве расскажешь. Сам расскажешь. Я за тебя отдуваться не намерен.
И еще куча звонков от неизвестных, но очень напористых граждан, которые узнали номер его телефона в редакции и просили помочь в расследовании запутанных дел и в розыске пропавших родственников, потому что на письма, направленные по адресу Бейкер-Стрит, им почему-то не отвечают, а в статье сказано, что в России Шерлока Холмса замещает он.
Господи боже ты мой!.. Это же надо так вляпаться! По самую... кокарду!..
И все из-за этой журналистки...
И еще из-за Иванова!.. Опять из-за Иванова! И тогда, и теперь!..
Все из-за него! Всегда из-за него! Всю жизнь из-за него!..
Черт его побери, этого Иванова!..

ГЛАВА 5

Урки газет не читают, но газеты пользуют и поэтому это интервью не пропустили.
- Гля, это же про нашего мочилу!
- Где? Про какого мочилу?
- Ну, про того, что наших братанов в Федоровке голыми руками положил.
- Ну-ка, ну-ка дай... Точно, он! Надо Папе показать!..
Папа прочитал статью от первой до последней буквы. Точно, он! Пять жмуров на Агрономической, четыре на Северной, четырнадцать в Федоровке... Он!
Правда, в статье ничего не говорилось о бабках в швейцарских банках. Только о трупах.
Папа перечитал интервью еще раз и помрачнел.
Выходит, жив Иванов. Положил кучу народа, хапнул чужие бабки и залег где-нибудь на дно в солнечной Ямайке! Падла!
Успокаивало единственное, что не одного только Папу сделал Иванов, а всех сделал. Всех! И ментов тоже. Видно, сильно он их допек, раз они в газетках жалобы тискают.
Папа поймал себя на том, что на этот раз держит сторону ментов. Может быть, первый раз в жизни! И жалеет, что они упустили этого Иванова.
Хреново работают нынешние следаки. Те, что были раньше, вцеплялись в шкуру, что твои бульдоги, - не оторвешь. Ни хрена не боялись - перли буром на перья и стволы с одним наганом. А эти... Эти чуть что, ОМОН вызывают и, сидя в машинах, ждут, когда братву мордой в асфальт ткнут. Куда им с Ивановым справиться.
Папа повздыхал по романтическому воровскому прошлому и вызвал одного из своих многочисленных “шестерок”.
- Соберешь мне газеты, где писали про мочилу. Все газеты до одной!
Шестерка кивнул.
- И приготовишь к вечеру машину.
- “Шестисотый”?
- Нет, “шестисотый” не надо. “Волгу”.
На “Волге” Папа ездил только на встречи со своими ментовскими приятелями. И что поразительно, это никого не настораживало. Это раньше вора, замеченного в связях с ментами, посчитали бы ссучившимся, собрали по этому поводу сход и осудили. А теперь всякий уважающий себя авторитет имел на прикорме кого-нибудь из ментовских и не считал зазорным сесть с ним за один стол.
- Бросишь в багажник коньяк, водку и что-нибудь из закуски. И телок подготовь.
- Сделаем в лучшем виде, Папа... Вечером Папа сел на заднее сиденье потрепанной черной “Волги” и коротко приказал:
- На ментовский стадион.
Через полчаса “Волга” притормозила перед въездом в спорткомплекс “Динамо”. Охранник проверил прилепленный к лобовому стеклу пропуск. Шлагбаум пошел вверх.
- Куда дальше? - спросил водитель.
Папа кивнул налево.
Возле служебного входа в административный корпус машина остановилась. Но Папа из нее не вышел, Папа ждал. Пока с крыльца не бросился вниз с распростертыми объятиями директор спорткомплекса.
- Рад, очень рад... - тараторил директор, распахивая дверцу и обхаживая Папу. Которого знал не как Папу, а как щедрого спонсора спортобщества “Динамо”. - Вы уже слышали? Ваши на России “бронзу” взяли!
Папа неопределенно кивнул.
- Самохину внеочередное звание присвоили. Майора!
Папа снова кивнул. Что можно было истолковать как радость. Хотя куда больше обрадовался бы, узнав, что субсидируемая им команда ватерполистов в полном составе во главе с новоиспеченным майором утонула в динамовском бассейне.
- Теперь появляется шанс пробиться на Европу...
Достал...
На втором этаже можно было повернуть направо. Или налево.
- Вы к нам по делу или размяться?
- Размяться, пожалуй...
Папа повернул направо в раздевалку. Где открыл свой шкафчик и снял с плечиков спортивную майку с большой прописной буквой “Д” на спине и груди и вытащил белые шорты и кроссовки. Если бы его в кроссовках и динамовской майке увидели его “шестерки”, у них бы зенки из орбит повыскакивали! А если бы они знали, что он вытащит из стоящей в шкафу спортивной сумки!..
Из стоящей в шкафу сумки Папа достал теннисную ракетку. Зажав которую под мышкой, пошел на корт.
Папа не играл в теннис. Негоже авторитетному вору скакать прилюдно в трусах, словно какому-нибудь сопливому пионеру. Но Папа состоял членом теннисного клуба и на этом основании присутствовал на тренировках и играх. Не на всех. Но в обязательном порядке на “генеральских турнирах”. Генеральских - это когда мячиком через сетку перебрасывались высокопоставленные милицейские чиновники. И даже будучи динамовским меценатом учреждал поощрительные призы.
- Физкультпривет.
- Аналогично!..
Папа сел на скамейку и стал наблюдать за игрой.
Сегодня выясняла отношения очень сильная, хотя почти не умеющая играть в теннис пара - начальник ХОЗУ Генеральной прокуратуры с заместителем министра внутренних дел.
Толстые дядьки, тяжело топоча, бегали по корту, пытаясь успеть за ускользающим мячиком. Их подбадривали криками немногочисленные, потому что равные им рангом, зрители.
Уф-ф...
Обессиленные игроки рухнули на скамейки, промакивая пот с лысин махровыми полотенцами.
Папа выставил приз - пол-ящика марочного, по полутысяче долларов бутылка, коньяка.
- О-о! - радостно загалдели члены теннисного клуба. И всей толпой завалились в сауну. К щедро накрытым столам.
За чей счет банкет, никто не спрашивал. Все давно привыкли, что не за их. Всегда не за их. И везде не за их.
- За высокие спортивные достижения! - провозгласил кто-то первый, традиционный в клубе тост. А дальше все покатило обычным порядком - как на охоте, на рыбалке или слете любителей игры в стоклеточные шашки. По универсальной схеме - наливай да пей. Причем в этом случае - во взятом с самого старта хорошем спортивном темпе.
Через час все были тепленькими. И были готовы к разговору. Потому что коньячок под икорку, балычок, камчатского краба да девочек располагает...
Поговорили про то.
Поговорили про се.
А между тем и сем про главное.
Про Иванова!
- Слышал я, у вас там опять неприятности - маньяк объявился, который чуть не две дюжины народа положил.
- Может, и положил... У меня этих маньяков каждый божий день...
- Да, расплодилось их нынче...
- И не говори! Раньше вся эта мразь по щелям таилась, а теперь повылазила. А все демократия - то можно, это можно. Все можно! Народ страх забыл! А и то верно - чего им бояться: что одного потерпевшего прибил, что сотню - наказание одно - пожизненное заключение. Вот они и лютуют.
- А сил не хватает, - подсказал Папа.
- Точно! Ни денег, ни техники. На второй комплект обмундирования средств нет! Вот я был в командировке в Канаде, там такая техника!.. У них любой самый задрипанный полицейский на иномарке ездит. Да кабы у нас столько всего было, да мы бы всех тех маньяков...
- На всех не дам. А на того, про которого слышал - пожалуй. Можешь закупать свою технику. Пора кончать с этим беспределом.
И все все поняли, потому что не дураки. Теннисист из Министерства внутренних дел - что учредителя призов интересует раскрутка какого-то конкретного дела и что он готов подтвердить свой интерес деньгами. А Папа понял, что одноклубник его понял.
Ведь умные люди всегда столкуются. Тем более состоящие в одной теннисной команде...

ГЛАВА 6

Не долго думая, Иван Иванович двинул фишки на номер тридцать два. И тяжело, если не сказать безнадежно, вздохнул. Он хоть и числился миллионером, вернее, даже миллиардером, но наличных денег имел лишь две тысячи долларов. И те подотчетные.
За столом, несмотря на то что на дворе было Монте-Карло, две трети игроков были новорусские нувориши. Узнавались они легко - по выстроеным из разноцветных фишек небоскребам. Очень многие столы издалека напоминали уменьшенные модели города Нью-Йорка. Да и не настолько уж уменьшенные.
- Слышь ты, дядя, чего у тебя фишки такие неустойчивые? - недовольно ворчали игроки, поправляя покосившиеся башни.
- Мосье что-то желает? - интересовался по-французски крупье.
- Давай, давай крути свой барабан! - отвечал по-русски игрок. - Пока я тебе все слово не назвал! Ну, шевелись!..
И игрок тянулся к рулетке.
Крупье бросал взгляд куда-то назад, и к столу подходили секьюрити. Видели возведенную на столе модель небоскреба Эмпайр Стэйт Билдинг и молча, с полупоклоном, уходили.
Таким клиентам были позволительны вольности за столом.
- Господа, ставки сделаны.
Шарик начал свой короткий бег по кругу и замер возле цифры тридцать два.
Крупье двинул в сторону Иванова гору разноцветных фишек.
- Я выиграл? - удивленно спросил Иван Иванович.
- Везет же дуракам, - недовольно пробормотал кто-то рядом.
Иван Иванович придвинул к себе выигрышные фишки и быстро разбросал их по столу. В нем пробуждался нездоровый азарт.
- Ставки сделаны.
На этот раз большая часть поставленных фишек проиграла. Но одна все же выиграла. И крупье вновь пододвинул к игроку фишки...
- Он еще и выигрывает, - доложил невзрачного, потому что, как все, в смокинге, вида молодой человек другому, чуть менее молодому человеку.
- Много?
- Пока тысяч двадцать.
- Не оставляйте его без присмотра.
- Есть.
Молодой человек прошел к столу, за которым играл Иван Иванович, и, сев рядом, сделал ставку. На то же поле, что “объект”.
“Объект” вновь выиграл. И наблюдатель тоже.
Наверное, действительно дуракам везет. И тем, кто на них ставит.
Потом Иван Иванович выиграл чуть не миллион.
И тут же, не сходя с места, спустил почти миллион. Ему то страшно везло, то жутко не везло, то опять везло... Но в целом все-таки, наверное, везло, потому что фишки прибывали.
Возле стола, где он играл, стали скапливаться зеваки. За Иванова болели.
- Он начинает привлекать излишнее внимание, - сказал не очень молодой человек молодому человеку. - Этого нельзя допускать.
- Но это просто везение. Ему везет... - попытался оправдаться молодой человек, не в силах оторвать взгляд от стола. Повторяя ходы Иванова, он тоже выигрывал. А сейчас не выиграл, потому что пропустил ход.
- Возьмите себя в руки.
- Есть!
Молодой человек подсел к Иванову и стал убеждать его прекратить игру.
- Главное, вовремя остановиться. Послушайте доброго совета. Я видел игроков, которые выигрывали гораздо больше, а уходили ни с чем. Не надо испытывать судьбу...
Иванов послушался. Он собрал выигранные фишки и обменял их на деньги. Денег было много, и в карманы они не входили. Пришлось часть совать за пазуху.
- Что он делает!.. Что он вытворяет!..
Иванов сунул за пазуху последнюю пачку и, поддерживая деньги на животе рукой, пошел к поджидавшему его такси.
Оттуда стремглав выскочил, предупредительно распахнув перед ним дверцу, водитель. Беззвучно прикрыл, обежал вокруг машины, сел на водительское сиденье. Повернулся к хозяину.
- Что же вы творите!..
- Что? - не понял Иванов, шаря под сиденьем упавшую пачку.
- Здесь деньги за пазуху не суют. И в карманы тоже. Здесь вам не Россия.
- А куда же они их суют? - удивился Иванов, прикидывая, куда еще можно запихнуть такую уйму долларов.
- Никуда не суют. Оставляют на депозите в казино.
Машина плавно тронулась с места. Куда - Иванов не говорил. Он здесь ничего не решал.
В снятых Ивановым апартаментах Иванова уже ждали. Ждал его личный бухгалтер.
Бухгалтер вытаскивал гроссбухи и вытаскивал калькулятор.
- Сколько вы сегодня потратили? - спрашивал он.
- Значит, утром заказал завтрак в номер... - начинал вспоминать Иванов, - потом сходил в кегельбан...
Бухгалтер все записывал.
- Все?
- Вроде все.
Бухгалтер складывал все цифры. И, строго глядя на Иванова, спрашивал:
- Тогда где еще три доллара?
- Какие три доллара?

- Дебет с кредитом не сходятся на три доллара.
- А может, вы неправильно посчитали?
- Я правильно посчитал. На что вы потратили три доллара?
- Не помню... А может быть, потерял?
И Иван Иванович начинал демонстративно шарить по карманам и искать в подкладке дырки. Но в новых импортных костюмах не бывает в карманах дырок.
- Нет?
- Нет...
- Тогда вспоминайте, вспоминайте.
- Может, я их швейцару дал, на чай? Точно - швейцару!
- Три доллара?! Ему бы вполне хватило одного.
- Но я же миллионер!
- Тем более! Их миллионеры очень хорошо умеют считать деньги. До цента. Вы поступили неразумно, потратив лишние три доллара. В следующий раз я буду вынужден высчитать их у вас из питания.
Ну это уж вообще хамство. То заставляют изображать мультимиллионера, то к трем долларам цепляются.
- Да ладно, отдам я вам ваши доллары.
- Из каких средств?
- Из своих, личных. Я сегодня в рулетку выиграл.
- Много?
- Много!
- Тогда попрошу вас сдать выигранную сумму.
- Как это сдать? Я выиграл!..
- Хочу напомнить, что вы играли не на свои деньги и, значит, все полученные на них дивиденды принадлежат не вам, а держателю основной суммы.
- Это мои деньги!! - вспылил Иванов.
- Не ваши. И даже не наши.
- А чьи тогда?
- Советского народа.
Иванов даже не нашелся, что ответить. Совсем с ума съехали! Какого народа?! Ни советского народа, ни СССР, где они проживали, давно нет.
- Нет никакого советского народа!
- Народа, может быть, и нет, а деньги есть. И, значит, они должны быть оприходованы в установленном порядке.
И, подняв к потолку палец, многозначительно добавлял:
- Экономика должна быть экономной! Прошу!
Послать бы этого бухгалтера куда подальше! Но тогда завтра он не получит ни копейки. Уже пару раз было - не получал.
Иван Иванович что-то невнятно ворчал и расписывался в отчете.
- Благодарю...
Уже несколько недель Иван Иванович вел очень странный и совершение чуждый ему образ жизни. Жизнь богатого человека. Каждый день он получал от бухгалтера деньги, которые просиживал и просаживал в ресторанах, казино и прочих злачных заведениях. Он мог ни в чем себе не отказывать в пределах отведенной ему суммы. Он и не отказывал - пил дорогие вина, ел лобстеров и экзотические фрукты, раздавал чаевые. В первые дни ел и пил все, что попадалось на глаза, без разбору, в умопомрачительных количествах. Потом сильно мучился животом и, отмучившись, снова ел. Потому что наконец дорвался.
Но довольно быстро наелся и перестал хлебать соусы ложкой, а стал ковыряться в салатах и горячем, как все. И почему-то стал частенько вспоминать о вареной картошке с укропом и подсолнечным маслом, которой в ресторанных меню не было.
Ладно, похоже, опять придется есть мидий под маринадом.
И ел...
Когда деньги заканчивались, Иванова посылали в банк, где он снимал со счета двадцать-тридцать миллионов и переводил их на другой счет. После чего опять шел вести праздный образ жизни - то есть пить, играть и путешествовать. Причем путешествовать в шкафу. Такая у него была причуда.
- Завтра в шестнадцать часов нам с вами надлежит прибыть в Стокгольмский филиал “Национального кредитбанка” для совершения ряда финансовых операций, - сообщал ему бухгалтер.
В общем, ваш шкаф Монте-Карло-Стокгольм через пять минут отправляется от третьей платформы.
И Иван Иванович, вздохнув, лез в шкаф. Теперь, после многочисленных класса “люкс” гостиничных апартаментов, тот уже не казался ему уютным.
Дверца шкафа захлопывалась, скрежетал в замочной скважине ключ, и шкаф трогался с места. Иван Иванович падал в кресло и включал видюшник.
По европейским автобанам со скоростью сто двадцать километров в час мчался мебельный фургон, забитый диванами и шкафами. Мчался на север.
В Стокгольме Иванов прямиком из шкафа отправлялся в банк, а после банка в казино...
И туда же - вначале в банк, потом в казино вслед за ним шли безликие, в неброской одежде усредненно-европейского вида молодые люди. Его соглядатаи. Они стояли рядом с ним в операционном зале, сидели за его игровым столом, жили в соседних гостиничных номерах...
- Ну что, кто-нибудь проявился? - спрашивал соглядатаев командир “наружки”.
- Нет, все чисто. Крутился там один подозрительный тип, мы на всякий случай потянули ниточку, но ничего не вытянули.
- Может быть, техсредства?
- Мы проверили его номер - все стерильно, - может, имеет смысл временно снять наблюдение?
- Ничего не снимать! Глаз с него не спускать! Башкой отвечаешь! - требовал командир. И отправлялся на доклад к начальству.
- Возле “объекта” все чисто, - сообщал он.
- Странно, очень странно... - удивлялось начальство. - Уже почти пять недель, и ничего. Может, ему следует вести более заметный образ жизни?
- Куда уж более заметный.
Что верно, то верно. Не найти “объект” невозможно. Скоро его все европейские собаки знать будут. Не говоря уж о швейцарах. И тем не менее на него никто не выходит...
Непонятно.
- Может, сделать небольшой перерыв? Мои люди с ног валятся. Кроме того, боюсь, они скоро примелькаются.
- Нет, продолжайте наблюдение в прежних объемах и незамедлительно докладывайте мне о любых подозрительных контактах.
- Есть!..
Иванов проигрывал в рулетку пару тысяч долларов, ужинал в престижном ресторане и шел отсыпаться в номер. Чтобы на следующий день, или через день, или через два отправиться куда-нибудь к черту на рога, куда-нибудь в Мадрид...
Такая жизнь... Жизнь богатого человека. Который того и гляди заплачет. И, по всей видимости, очень скоро заплачет...

ГЛАВА 7

В доме Старкова звонил телефон. Звонил с утра до вечера.
- Газета “Утренний экспресс”. Мы бы хотели взять у вас интервью...
- Я не даю никаких интервью, - еле сдерживаясь ответил Старков. И бросил трубку.
Черт его дернул встретиться с той журналисткой. Телефон забренчал снова.
- Мы восхищены вашей гражданской позицией, вашей мужественностью и бескомпромиссностью по отношению к бывшим коллегам. Только так можно искоренить...
Сволочи!..
Старков швырнул трубку на рычаги и выдернул из телефонной розетки вилку.
Но тут же раздался новый звонок - длинный, требовательный. Что за ерунда?... Старков тупо смотрел на телефон, пока не сообразил, что на этот раз звонят в дверь.
- Кто там?
- Ваша соседка снизу. Вы меня затопили, - заверещал недовольный женский голос. - Откройте немедленно!
Этого еще не хватало...
Старков открыл.
Перед ним стояла милая, смущенно улыбающаяся девушка. Та самая, которая у него брала интервью, журналистка.
- Так это вы?!.
- Извините, что приходится так, но по телефону к вам не пробиться.
Старков попытался захлопнуть дверь, но журналистка ловко засунула в щель между косяком и дверью носок ботинка.
- Нашему Главному очень понравился наш с вами материал, - затараторила она. - Статья имела хороший резонанс, в редакцию звонят читатели и требуют продолжения темы.
Старков нажал на дверь, но она не подавалась. Ботинок был особый - на три размера больше ноги, несминаемый. Журналистка хорошо подготовилась к интервью.
- Поймите, мы сделаем из вас национального героя - неподкупного борца с отечественным криминалом. Ну неужели вам не хочется прославиться? У нас звезды в очередь на интервью стоят, а вам бесплатно предлагают!
- Уберите ногу!
- В конце концов это ваша обязанность! Гражданская обязанность! Народ должен знать правду! В цивилизованном обществе, где понимают значимость прессы, журналистов дверями не защемляют!
Старков давил на дверь, журналистка верещала.
- Ну я прошу вас! Умоляю! Ну сильно, сильно умоляю!..
Старков давил и матерился тихим зловещим шепотом. Он не умел воевать с не совершавшими противоправных действий женщинами.
- Ой! Вы больно сделали! Вы мне ногу сломали! - вдруг громко вскрикнула журналистка. И заплакала.
Старков, испугавшись, ослабил давление. Журналистка протиснула в дверь плечо и голову.
- Неужели вы будете применять силу против женщины? Против девушки?
Применить хотелось. Очень хотелось.
- Ну пожалейте меня, если я не возьму у вас интервью - меня уволят и я умру с голоду, Я просто умру с голоду! Ну неужели вам меня не жалко?..
И пропихнула в квартиру полтуловища.
Старков ослабил давление и сдался.
- Черт с вами, проходите!
Журналистка, поправляя сбившуюся в схватке прическу, прошла внутрь.
- Вы не представляете, как я рада, - тараторила она, заискивающе заглядывая в глаза хозяину дома. - Может быть, вам не понравилась статья, но это не я, честное слово! Это редакторская правка! Они иногда так все перекроят, что материал узнать невозможно. Но больше такого не будет, Главный обещал...
Старков выглянул в окно, увидел стоящий посреди двора синий “жигуль”, выбирающихся из него пассажиров и отпрянул за шторку.
- Дьявол!.. Этого еще не хватало!
- Что такое? - активно заинтересовалась журна - листка.
- Они! - шепотом сказал Старков, вставая на колени и уползая в комнату.
- Кто они?
- “Кровники”, - рассеянно ответил Старков. - Мы так называем зэков, которые обещают отомстить посадившим их следователям. Большинство пугают, но эти могут и не пугать. Это, кажется, Сева Архангельский, у него при задержании брата застрелили, и он поклялся убить обидчиков. А я теперь пенсионер, за меня много не дадут.
Старков пролистнул блокнот.
- Точно, у него вчера срок кончился. Дрянь дело. Журналистка попыталась выглянуть в окно.
- Лежать! - хрипло гаркнул Старков. - В доме напротив может быть снайпер. - И подполз к телефону. Гудка не было.
- Так и знал - обрезали! Через две-три минуты они будут здесь...
Вот что, немедленно бегите вниз к телефону-автомату и звоните ноль два. Только пешком, не на лифте, чтобы с ними не столкнуться. Быстрее, я долго не продержусь.
Старков вытащил из ящика стола наградной “макаров”, загнал в него обойму и по-пластунски пополз к балкону.
Где-то далеко хлопнула подъездная дверь.
- Ну быстрее, быстрее же!
- Ага, я сейчас, - прошептала журналистка и на четвереньках побежала к двери.
Она незамеченной выскользнула на лестничную площадку и на цыпочках побежала вниз. Подъезд был пуст, но она слышала, как с шумом поднимался вверх лифт.
На первом этаже журналистка взяла себя в руки и спокойно, чтобы не выдать своего страха, вышла на улицу. Пересекая двор, инстинктивно обернулась на окна квартиры Старкова. И увидела!.. Увидела хозяина квартиры, который курил на балконе сигарету, высунувшись по пояс наружу.
Он тоже увидел ее и приветственно помахал рукой.
Ах он!.. Подлец!.. Журналистка даже заплакала от обиды.
- Идите, идите, - показал ей сверху Старков. - Счастливо. - И стал наблюдать природу.
В этот день он телефон не включал. Так было спокойней...

ГЛАВА 8

Второй помощник атташе по культуре посольства Соединенных Штатов Америки в Москве Джон Пиркс имел большие неприятности. Но не по линии культуры, а по основному месту своей работы.
- Как вы могли допустить!.. - бушевал начальник Восточного сектора и стучал кулаком по столу. - Вы поставили под удар наше учреждение, поставили под удар Америку!
- Виноват, сэр...
Джон Пиркс был виноват кругом, как всегда бывают виновны исполнители, провалившие операцию. Русские называют таких козлами отпущения. Вот он и был этим самым козлом.
- Вы грязно сработали, Джон. Как никогда грязно... Кто разрабатывал сценарий операции “Гамбит-2”?
- Я и майор Джордан...
Операция была разработана в лучших традициях тайных войн - руками русского киллера ликвидировать одного из крупных европейских банкиров, взять того с поличным и раздуть из всего этого политический скандал, с целью компрометации российского бизнеса, продвижения к власти настроенных проамерикански политико-экономических течений и защиты интересов США в зоне Европы. Заодно пугнуть потенцальных партнеров России, которые своими финансовыми вливаниями усиливают экономические и политические позиции главного американского противника.
Одна только прямая экономическая выгода, по подсчетам привлеченных экспертов, должна была составить три - пять миллиардов долларов в год. Не говоря уж о политических дивидендах...
А получился пшик. Потому что гладко прошла только первая часть операции - банкира киллер ликвидировал, а вот представить полиции его тело, в качестве “русского следа”, не получилось. Ушел киллер, убив четырех привлеченных для исполнения грязной работы мафиозников. Живым ушел...
- Вы хоть понимаете, что будет, если этот ваш Бизон развяжет язык?..
Еще бы не понимать!.. Такое будет!.. Бизон, конечно, знает немного, но вполне достаточно для того, чтобы сведущий в делах разведки человек мог докопаться до истины. И если он попадет в руки русской контрразведки, то те быстро просчитают заказчика акции и ее цели. После чего раздуют скандал, только уже со знаком минус скандал, потому что направлен он не против русских, а против американцев. Америка его, наверное, переживет, а вот куратор операции вряд ли. Куратора отправят в отставку, лишив пенсии. И это в лучшем случае, потому что в худшем отправят не на пенсию, а туда, куда он собирался отправить русского киллера.
Джон Пиркс тяжело вздохнул, что можно было истолковать как раскаяние.
Начальник слегка помягчел.
- Как вы могли допустить?.. - повторил он, но уже в иной тональности, в тональности вопроса.
- Наверное, мы недооценили степень его профессиональной выучки. Трудно было предположить, что он способен один справиться с четырьмя вооруженными противниками.
- Вы уверены, что один? Может, ему кто-нибудь помог?
- Никаких других следов на месте преступления обнаружено не было - только его и его жертв. Кроме того, Бизона видели пассажиры проезжавшего мимо туристического автобуса.
- Что они видели?
- Видели, как он убивал.
- Руками?
- Свидетели и результаты патологоанатомической экспертизы утверждают, что руками.
- Такое возможно?
- Я не являюсь специалистом в данной области.
- Ну так привлекайте специалистов!..

* * *

Специалистов такого рода удалось найти в армии.
- Разрешите войти, сэр?..
Восемь здоровенных - под потолок - зеленых беретов с трудом втиснулись в кабинет. Все они были инструкторами по рукопашному бою.
Джон Пиркс кратко обрисовал ситуацию.
Их было четверо - он один. Их вес под двести фунтов, его сто шестьдесят. Они были хорошо вооружены, он не имел ничего...
- И он их уделал? - с сомнением спросил один из инструкторов.
- До смерти, - подтвердил Джон Пиркс. - Они даже выстрелить не успели.
- Ну да, а зовут его Рэмбо-пять, - кивнул головой инструктор. - И было это в Голливуде.
- Вы считаете такое невозможным?
- В кино - запросто. Если ты Шварценеггер, а противники, подыгрывающие тебе, статисты. В жизни - нет. Тут, чтобы одного врага завалить, взопреешь...
- Ну почему, - возразили ему. - Если он прошел курс спецподготовки, а противник был слаб и не ожидал нападения...
Мнения разделились.
- Тогда предлагаю провести следственный эксперимент, - предложил перейти от слов к делу Джон Пиркс.
Быстро отыскали подходящую по рельефу и размерам площадку, пригнали на нее точно такой же, какой был обнаружен на месте преступления, “Фольксваген” и так же, как тот стоял, поставили.
- Вы, двое, садитесь на заднее сиденье, вы, двое, впереди. Вы между ними - вам играть роль пленника.
- Готовы?
Инструкторы с трудом ворочались в тесной для них машине.
- Готовы. Минутная пауза...
- Начали!
Инструктор, игравший за Бизона, вдруг резко дернулся вперед, ткнул одного из зажавших его охранников локтем в горло, другого кулаком в лицо и почти сразу же лбом ударил в основание черепа еще одного, того, что сидел на переднем сиденье.
Завершить атаку ему не дали, скрутив руки за спину и надавав тумаков.
- Да, примерно так все и было, - кивнул Джон Пиркс. - Только более удачно, чем у вас.
- Но это надо быть очень сильным бойцом, - сказал инструктор, - очень сильным...
“Выходит, он такой и есть, - подумал Джон Пиркс. - Хотя, глядя на него, не скажешь. Глядя на него, не поверишь, что он вообще способен ударить человека. Очень обманчивая внешность. Возможно, те его жертвы тоже обманулись”.
- Если бы мы могли узнать о характере нанесенных травм, мы могли бы сказать больше, - предложили свои услуги инструкторы.
- Это пожалуйста.
Джон Пиркс прочел выдержки из заключения патологоанатомической экспертизы. Судя по ним, потерпевших переехал трактор. Причем два раза - туда и обратно.
- Ого! - присвистнули инструкторы по рукопашке. И внесли поправки в ранее сделанные выводы. - Это надо быть не сильным бойцом, это надо быть выдающимся бойцом. Каких у нас - единицы.
“Получается, у русских лучшие кадры, чем у нас, - сделал вывод Джон Пиркс. - Что может быть ценной развединформацией”.
И отправился докладывать выводы начальнику Восточного сектора.
- Все сходится - это Бизон, - сообщил он. - Эксперты оценили его возможности как выдающиеся.
Что не радовало, потому что обладатель этих способностей был жив и был неизвестно где.
- И что он теперь делает? - задал риторический вопрос начальник Восточного сектора.
- По всей видимости, залег на дно.
- На какое дно?.. Вы хотите сказать, что его утопили? Или он сам утопился?
- Нет, я не это имел в виду. На русском криминальном сленге “лечь на дно” означает спрятаться после совершения преступления.
- Что вы намерены предпринять для его розыска?
- Для начала объявить в международный розыск по линии Интерпола и местной полиции. Тем более что они на него теперь тоже зуб имеют.
- Какой зуб?
- Это так русские говорят, когда кто-то к кому-то имеет какие-нибудь претензии.
- А зуб тут при чем? Если кто-то к кому-то имеет претензии, он должен обратиться в суд. Джон Пиркс пожал плечами.
- Русские не любят обращаться в суд, они предпочитают разбираться сами. Часто кулаками. Может, поэтому и говорят про зуб...
А про себя вспомнил еще несколько труднопереводимых русских поговорок, в которых использовались идиоматические выражения, не имеющие достойных аналогов в английском языке.
Ну, Иванов...
Ах, Иванов...
Чтоб Иванова...
Черт его дернул связаться с этим Ивановым...

ГЛАВА 9

Юрий Антонович в который уже раз пытался разобраться в том, что произошло в Швейцарии. Для чего даже заказал топографический макет местности, который исполнили в огромном деревянном ящике, заполненном до самого верха песком. В ящике были насыпаны с соблюдением масштаба один к тридцати холмы, по склонам высажены рощи, между картонных прямоугольников домов проложены улицы, перерезаемые стеклярусными полосками рек и ручьев.
- Мы пришли отсюда, - показал длинной указкой направление телохранитель. - Вот мы.
После чего поднял и воткнул в песок четыре купленных в ближайшем “Детском мире” “оловянных” солдатика.
- Люди Королькова появились отсюда...
Передвинул, воткнул еще пять солдатиков.
- Здесь находился покойный полковник...
Телохранитель был из бывших военных, не раз участвовал в штабных играх и поэтому очень хорошо разбирался в диспозициях, тактиках и прочих военных премудростях.
- Наше... - телохранитель на мгновение запнулся, но быстро нашел нужное слово. - Наше подразделение вышло на исходные позиции в пятнадцать ноль пять.
В пятнадцать сорок семь противник сконцентрировался в...
- А Иванов? - перебил Юрий Антонович.
- Иванов в это время находился здесь.
Телохранитель пошарил в коробке с солдатиками, но смог нащупать только всадника на коне, потому что фигурки солдат кончились.
- Это будет Иванов.
Иванов на вздыбленном вороном жеребце с шашкой наголо встал посреди банковской площади. Среди прочих оловянных фигур он выглядел самым воинственным и напоминал верховой памятник какому-нибудь великому военачальнику.
- Теперь внимание. В шестнадцать семнадцать подъехали две патрульные полицейские машины.
Телохранитель за отсутствием машин уронил на песок две модельки танков, уперев их пушки в солдат.
- Отчего диспозиция изменилась следующим образом.
Сдвинул всех солдатиков в кучу, расположив вокруг всадника. Теперь Иванов точно напоминал великого полководца в окружении преданных войск во время исторической баталии.
Сгрудившиеся фигуры быстро столковались друг с другом и так же кучей, не выпуская из круга всадника, проследовали в ближайший парк. Развитие дальнейших событий Юрий Антонович знал, потому что в них участвовал, но следить за солдатиками было интересно.
- ... в момент, когда подручные Королькова, - телохранитель ткнул пальцем в одного из солдатиков, - хотели убить Иванова, - показал на всадника и придвинул к нему вплотную двух солдат, - тот сумел вырвать у них оружие и открыть стрельбу на поражение.
Телохранитель сказал:
- Паф, паф...
И уронил на песок двух солдатиков. После чего всадник во весь опор поскакал к недалеким кустам. Вслед за ним в штыковую бросились солдатики. Не все, самые отчаянные. Всадник нырнул в кусты, и в ту же секунду телохранитель четыре раза сказал “паф”:
- Паф, паф, паф, паф...
Четыре солдатика упали навзничь.
- Если учитывать расстояние, - телохранитель провел указательным пальцем от павших солдат до кустов, - и скорость ведения огня, то он показал очень хорошие результаты. Выдающиеся результаты!
- Кто? - автоматически переспросил Юрий Антонович.
- Иванов! Выстрелив четыре раза, он ни разу не промахнулся, ранив одного и убив наповал трех противников. Хотя стрелял из не знакомого ему оружия, стрелял на бегу и стрелял в движущиеся мишени.
На макете имевшие место в Швейцарии события выглядели очень наглядно и очень убедительно.
- Я проиграл все возможные варианты его бегства - этот оказался самым удачным. Если бы он начал стрелять чуть раньше или чуть позже, эффект был бы иным.
- Почему?
- Выстрелив мгновением раньше, он обозначал свои намерения и направление атаки, и его противник мог залечь и окопаться. А так его скрыли кусты, и выстрелы прозвучали неожиданно.
С другой стороны, если бы он затянул со стрельбой хотя бы на несколько секунд, то ветки и листва перекрыли бы ему обзор, мешая прицеливанию.
Он выбрал самый удачный момент. Единственно возможный момент.
- Неужели он такой ас, что все предусмотрел? - не поверил Юрий Антонович.
Телохранитель ответил не сразу, но ответил однозначно и ответил твердо.
- Судя по всему - да!
Юрий Антонович еще раз посмотрел на лежащих на песке шесть солдатиков и на ускакавшего в неизвестном направлении Иванова и сильно помрачнел.
Очень неприятно иметь в противниках человека, который умеет выбрать для стрельбы единственно верное мгновение...
Но тем важнее его найти, причем как можно быстрее найти. Потому что даже самый гениальный снайпер бессилен против противника, который стреляет первым...

ГЛАВА 10

На этот раз сборы были недолги.
- Готовьтесь в дорогу.
- Когда?
- Прямо сейчас. Мы зайдем за вами через десять минут, к этому времени вы должны быть готовы.
- А куда ехать-то?
- В Нью-Йорк.
- Куда-куда?! - ахнул Иванов.
- В город Нью-Йорк. Чему вы так удивляетесь?
- Но это же... Это же за океаном!
- Ну да, за океаном. Так что несколько дней вам надо будет потерпеть. Но зато не придется иметь дело с иммиграционными службами. Не забывайте, вы ведь находитесь в розыске...
И, выходит, опять ваш шкаф отправляется через... Через океан отправляется. Потому что был междугородным, а стал межконтинентальным!
Шкаф закрыли, засунули в контейнер и повезли в ближайший порт, где, сунув крючья в проушины, вздернули башенным краном вверх и опустили в трюм судна-контейнеровоза. Но ничего этого Иванов не видел. Он лишь чувствовал толчки и колебания. Вначале редкие и резкие, потом частые и очень равномерные.
Похоже, поплыли...
Полным ходом, переваливаясь с борта на борт на боковой волне, судно шло через Атлантику. Шло в Америку. Пятью метрами ниже ватерлинии в трюме в контейнере, в шкафу, на откидной полке лежал Иванов - единственный тайный пассажир контейнеровоза, И страдал. Сильно - когда судно катилось с волны вниз, но еще сильнее, когда всплывало вверх.
О-о-ох!..
Когда всплывало вверх, горький комок подкатывал Ивану Ивановичу под кадык и норовил выплеснуться наружу. В замкнутом, без окон шкафу морская болезнь донимала особенно сильно.
Плавно - вверх...
Плавно - вниз...
Плавно...
Когда же это кончится?.. Мамочка моя!..
Кончилось нескоро - через семь дней.
Контейнеровоз пришвартовали к портовой стенке, краны, разом закачав стрелами, выдернули из трюмов контейнеры, составили их в штабеля.
Но это было уже не страшно, это было всего лишь один раз вверх и один раз вниз.
Потом приехали грузополучатели, которые быстро разобрали контейнеры и растащили их до трейлерам. Далее шкаф поехал сушей на полуприцепе арендованного на сутки грузовика. Поехал по Америке.
Американские дороги тоже очень хорошие, почти такие же, как в Европе, а может, даже лучше...
Направо...
Налево...
Стоп...
На каком-то полузаброшенном складе контейнер разгрузили. И перетащили шкаф в фургон, который отвез груз по адресу...
- Здравствуйте!
Лица были те же самые. Те же самые, что в Европе.
- Как доехали?
- Спасибо, хуже некуда.
- Ну-ну... Сейчас вы отдохнете, выспитесь, а завтра с утра вам нужно будет...
Что нужно будет, можно было не говорить, Иванов и так знал - нужно будет съездить в какой-нибудь очередной кредит-банк, чтобы снять со счета и перевести на другие счета несколько десятков или сотен миллионов долларов.
Хотя в принципе можно было не ездить и не переплывать океан и вообще из дома не выходить, воспользовавшись обезличенными формами обслуживания или оформив на кого-нибудь доверенность. Но почему-то нельзя было обезличенно, нужно было лично...
Иванов съездил в банк, где распорядился снять со счета энную сумму и перенаправить по представленным адресам...
Чтобы, спустя день, неделю или месяц, в Мексике, на Филиппинах или еще где-нибудь местная компартия выдала в виде матпомощи семьям бастующих шахтеров продуктовый паек. Или через третьи страны закупила оружие для грядущих боев с мировым капиталом. Или напечатала несколько тысяч листовок, которые романтичные юноши-революционеры пойдут расклеивать под носом полиции на стенах и заборах и за что будут схвачены и смертным боем биты в участке, а может быть, даже убиты.
И пойдут деньги на Кубу - первый и, наверное, последний выдвинутый к американскому континенту форпост капитулировавшего на шестой части суши социализма. И пойдут в саму Россию тем же шахтерам и в местные партячейки для закупки канцелярских принадлежностей и ксероксов для размножения агитпродукции. А может, и оружия для грядущих боев.
И хоть нынче Россия во мгле, все равно еще не вечер и не известно кто кого. Пока народ безмолвствует, позволяя натягивать на себя капиталистическое ярмо, но придет время - поднимется. Пусть не сегодня и не завтра, пусть через пятьдесят или даже сто лет, но обязательно поднимется. Вернее сказать - восстанет и здесь, у нас, и не у нас - весь мир голодных и рабов... и тогда прорастут посеянные зерна и обязательно при - годится купленное и зарытое в землю оружие...
Иван Иванович переводил деньги и возвращался в отель.
- Что дальше? - спрашивал он.
- Ничего. Вы свою работу выполнили, спасибо, можете возвращаться назад.
- В шкафу?! В шкафу не поеду!
- Почему?
- Не поеду и все! Что я вам, белье, чтобы меня в шкафу держать!
- Но вы попали сюда нелегально и, значит, выбираться отсюда придется так же...
И пассажирский шкаф, дав длинный гудок, отвалил от стенки седьмого грузового причала.
Господи, когда же это кончится!..
Кончилось неожиданно быстро. На второй после возвращения в Европу день.
- Знакомьтесь, это ваша жена.
Жена была очень даже ничего, высокая, худая, длинноногая и красивая, как фотомодель. Но у Иванова уже была жена, там, в России, маленькая, толстая, коротконогая и очень вредная.
- У меня уже есть жена, - напомнил он.
- Да? Ну пусть еще будет, - легко нашел выход из положения его собеседник. - Человек вашего достатка может позволить себе много жен. Так что знакомьтесь.
Новоиспеченная жена протянула руку и улыбнулась.
Иванов тоже улыбнулся и тоже протянул руку.
- Маргарита, - представилась она.
- Иван Иванович, - торопливо сказал Иванов. - То есть я хотел сказать Ваня...
Но Ваня звучало как-то не очень.
- Иван, - поправился он, - Иван Иванов.
Потом он ходил по ресторанам и казино. С женой. Под ручку. Маргарита влюбленно смотрела на своего избранника, застегивала ему пуговицы, ластилась, трепала по щечке и прилюдно чмокала в кончик носа.
Но на ночь ушла спать в соседнюю комнату.
Иван Иванович остался.
“Жена какая-то, - думал он. - Как будто без нее было плохо... Ну, вообще-то, иногда было. Все-таки я мужик”.
Иван Иванович ворочался с бока на бок, вспоминая дневные поцелуйчики и объятия.
А она ничего! Фигура, лицо... И вообще... А ноги... Только почему, если жена, отдельно легла?
Иван Иванович встал и ощупью пошел к двери.
Что за ерунда - если жена, значит, жена!
Открыл дверь, прошел по коридору на цыпочках несколько шагов, замер, прислушиваясь.
Кажется, спит.
Потянулся к ручке двери, но вдруг что-то сообразил - напряг торс и мышцы рук, выдвинул вперед подбородок, чтобы придать лицу мужественное выражение, попытался втянуть висящий на резинке трусов живот. Но весь втянуть не смог, только часть.
Раздался он на дармовых харчах.
Толкнул дверь и, твердо ступая, пошел прямо к кровати. Но, дойдя, скис и остановился, переминаясь с ноги на ногу.
- Вы что-то ищете? - спокойно спросила из темноты Маргарита.
- Я? Да... То есть нет. Я к тебе пришел.
- Зачем?
- Как зачем? - возмутился Иванов. - Ты же мне жена! Он так сказал.
И вдруг, решившись, отбросил край одеяла и толкнул внутрь, в тепло постели, ногу.
- Стоять! - очень спокойно и очень тихо сказала Маргарита.
И в его полувтянутый живот воткнулось холодное дуло пистолета. Отчего живот наконец втянулся окончательно.
- Вы чего это, чего? - сипло прошептал Иванов.
- Идите спать, - сказала Маргарита. - Поздно уже.
- Но вы же жена, - промямлил Иванов.
- Я не для этого жена, - пояснила она.
- А для чего?
- Для обеспечения вашей безопасности.
- Вы? Вы же женщина, - поразился Иванов.
- Я, между прочим, мастер спорта по пулевой стрельбе. И, если что, не промахнусь.
Маргарита убрала пистолет и повернулась на бок. Иванов потоптался несколько минут на месте и пошел к себе.
Какая же это жена - какая-то чугунная баба, а не жена...
Так и оказалось - Маргарита железной рукой взяла супруга в оборот.
- В гостиницах больше не живем - дорого. Купим загородный дом.
Купили.
- Бытом я заниматься не буду!..
Наняли челядь.
- Ваш водитель...
Ваш садовник...
Ваша горничная...
Ваш телохранитель...
Слуг было много, но все они были какими-то одинаковыми - все с рязанскими мордами и малоразговорчивые. И очень плохо выполняли свои обязанности. Садовник выкорчевал по периметру забора всю растительность, перепахал землю и вырубил возле окон кусты. Горничная шаталась по дому, часто зависая возле окон и, кажется, ничего не делала.
- Давай уволим горничную, - предложил Иван Иванович жене.
- Зачем?
- Она дура и хамка. Вчера сказала мне, чтобы я к ней не привязывался.
- Вот и не привязывайся, - сказала жена. И весь разговор.
Поездки по банкам продолжались, но теперь, слава богу, не в шкафу, теперь в собственной машине с собственным водителем, в сопровождении жены и телохранителя.
Водитель предупредительно, с полупоклоном открывал ему дверцы, улыбался, сдувал пылинки и заискивающе заглядывал в глаза.
В машине переставал обращать на него внимание.
- Поезжай тише, - требовал Иванов.
- Я лучше знаю, как ехать, - грубо отвечал водитель.
- Ты как со мной разговариваешь! Я тебе кто? - возмущенно орал Иванов.
Но все только ухмылялись.
И Иванов быстро вспоминал, кто он.
Никто.
Сзади за машиной шла еще одна машина с неприметными на вид водителем и пассажиром. Но очень зоркими водителем и пассажиром.
- Вон тот красный “Фольксваген”, - показывал пассажир.
- Вижу. Номер другой.
- Номер ничего не значит, номер можно сменить.
- Нет, все-таки нет, у того обивка сидений другая была.
И водитель с пассажиром замолкали, внимательно наблюдая за потоком машин.
И где-то совсем сзади, прикрытый десятками автомобилей, шел микроавтобус, набитый одинаковыми на вид молодыми людьми. Несмотря на жару, все они были в костюмах хорошего покроя, но со слегка асимметричными плечами...
Иван Иванович приезжал на место, где перед ним услужливо распахивали дверцы и где ему на шею вешалась любящая жена.
Потом ехал домой...
И та машина, что шла сзади, тоже ехала. В расположенный по соседству дом.
Уставшие пассажиры высаживались в подземном гараже, на ходу расстегивая воротники рубах и стягивая пистолетные сбруи. После чего шли на доклад.
- Сегодня ничего подозрительного не было.
- Ладно, идите отдыхать. Сергей, не забудь, что в час заступаешь на “вышку”.
В час ночи Сергей поднимался по винтовой лестнице на чердак, где, приняв вахту, вползал на высокий стул, установлений против забранного матовым стеклом оконца, и припадал глазами к окуляру сорокакратного, закрепленного на специальном штативе бинокля. И два часа не отрываясь осматривал прилегающую к дому Иванова территорию.
Пусто - никого и ничего...
- Ничего, - докладывал начальник “наружки” Шефу. - Боюсь, мы так никого не дождемся.
- Почему?
- Вряд ли его будут искать в кабаках и ночных клубах. Будут - по низам, по дну, на которое, считают, он залег. Он не прячется, и это лучшая маскировка.
- Что вы предлагаете?
- Предлагаю дать им в руки ниточку...
Деньги со счетов были сняты и были перетасованы. Эту часть комбинации Иванов отыграл. И теперь можно было рискнуть...
- Хорошо, действуйте.
Через несколько дней в России, в квартире Иванова, раздался телефонный звонок. Трубку взяла его жена. Российская жена. Законная жена.
- Вот вы здесь, милочка, живете и ничего знать не знаете, - сказал женский голос.
- Что не знаю? - не поняла жена.
- Про мужа вашего не знаете. Вот вы здесь, а он там с бабой по заграницам разъезжает. И, между прочим, ее своей женой называет, при вас-то живой! И еще с ней в казино ходит и дорогие подарки дарит! Поэтому она такая вся расфуфыренная!
- С чего вы взяли?! - вспылила первая и законная жена.
- Люди говорят! Потому что их видели. В Париже!
- А вы, кто вы такая?
- А это не важно. Только я бы на вашем месте этой стерве все глаза выцарапала!..
И бросила трубку.
И законная жена бросила.
И мужчина, который снимал квартиру в соседнем, через стенку, подъезде - тоже.
А другой, который жил напротив, дождавшись конца разговора и на всякий случай выждав еще минуту, выключил магнитофон.
Оказывается, Иванов не смотался в Южную Африку, не уехал в Ирак и не прятался в Парагвае! Оказывается, он был рядом, был под боком, был во Франции!
Кто бы мог подумать...
Теперь жизнь Иванова должна была измениться. Скоро измениться. И не в лучшую сторону измениться...

ГЛАВА 11

Статья называлась “Кровники”. Подзаголовок - “Приключения русского Шерлока Холмса”.
В статье рассказывалось о зэках, мстящих посадившим их следователям, и о Севе Александровском, у которого при задержании ОМОН пристрелил двух братьев и еще полдюжины каких-то родственников, за смерть которых тот поклялся отомстить ментам после отсидки.
Месть пришлась на день, когда журналистка брала интервью у одного из участников тех памятных событий. У известного читателю отечественного Шерлока Холмса, может быть, последнего честного и по этой причине отправленного начальством в досрочную от - ставку сыщика.
М-м...
Далее описывался бой местного значения, развернувшийся между превосходящими силами преступников, с одной стороны и следователем с журналисткой - с другой. В статье фигурировал наградной, с золотыми буквами маузер, подаренный следователю лично Брежневым за поимку серийного маньяка Михайлова и разоблачение узбекских взяточников, снайперы спецназа в доме напротив, нанятые Севой, куски штукатурки, выбитые пулями из стен, ответные, чрезвычайно меткие выстрелы следователя, крики “Держись, девочка!” и попытка закрыть ее своим телом, когда в форточку должна была влететь граната...
Материал был хорош и читался как хроники Великой Отечественной войны. В конце журналистка сообщала, что следующим мстителем будет остающийся на свободе суперкиллер Иванов, про которого Старков, совершив гражданский подвиг, отважился рассказать свободной прессе и который обещал с ним за это разобраться, придя со дня на день. О чем газета обязательно сообщит читателю в одном из ближайших номеров.
“Идиотка! - бесился про себя Старков. - Это ж надо такое придумать! Вначале, с дуру, ему, а потом ей! Убить ее за такое мало!..”
В дверь позвонили.
“Если она, спущу с лестницы”, - твердо решил Старков.
И засучил рукава.
Но это была не она. На площадке стоял хорошо одетый мужчина с кейсом.
- Редактор телекомпании “Страна”.
И протянул визитку.
- Мы готовим цикл передач, посвященных истории российского сыска...
- Я не даю интервью, - на всякий случай сказал Старков.
- Мы не за интервью. Мы хотим привлечь вас в качестве главного консультанта. Двести долларов.
- Что двести долларов? - не понял Старков.
- Двести долларов в месяц, - улыбнулся продюсер, - если вы, конечно, согласны.
Старков вспомнил барахлящий с незапамятных времен холодильник, продавленный диван, свой рассыпающийся от старости “Москвич” и свою пенсию.
- Ну, в принципе...
- Тогда завтра в десять часов мы пришлем за вами машину.
Машину за Старковым, кроме оперативных, еще не присылали. Что было приятно.
- Ну, хорошо...
В десять ноль-ноль машина была у подъезда. В офисе телекомпании длинноногие, в мини-юбках девицы напоили его кофе. И проводили в кабинет генерального продюсера.
- Вы знаете, почему народ не любит милицию? - с порога спросил Старкова продюсер.
- Ну, я не знаю...
- Потому что милиция совершенно не заботится о поддержании своего имиджа. Вы видели, как Голливуд прописывает образы своих полицейских? Любо-дорого посмотреть! А у нас выплескивают сплошной негатив - все милиционеры взяточники, садисты и тупицы. А ведь на самом деле не все. Ведь не все?
- Ну, конечно...
- Так вот, мы решили сломать устоявшуюся порочную практику, поставив себе цель реабилитировать отечественных сыскарей в глазах населения, для чего провести ряд полномасштабных пиаровских акций, направленных на смену сложившимся стереотипам... Как считаете - хорошее дело?
Старков не успевал следить за витиеватой мыслью продюсера. Но на всякий случай согласился.
- Ну, наверное...
- Именно поэтому мы предпочли более привычную зрителю документально-игровую стилистику изложения материла... Сколько можно заполнять “ящики” говорящими головами и прокладками с крылышками? Нужны динамика, действие! Нужен герой!.. Вы согласны?
- Ну, в целом!..
- Я очень рад, что наши взгляды подобны, что мы нашли с вами общий язык, - искренне обрадовался продюсер. - Остался пустяк, так, некоторые формальности.
И бросил на стол скрепленные в углу скобой степлера бумаги.
- Вам нужно расписаться здесь и здесь. Ну что, вы согласны с предложенной нами художественной концепцией? С той, которую мы с вами здесь только что обсудили. Или вы не согласны с созданием положительного образа отечественного милиционера?
- Ну, почему же?..
Старков расписался.
- Вот и прекрасно.
Продюсер бросил бумаги в стол и закрыл его на ключ.
- Мы вызовем вас, когда вы нам понадобитесь. Спасибо.
Старков встал и пошел к двери. Но тут вспомнил про обещанные деньги. Было, конечно, неудобно крохоборствовать перед лицом высокого искусства, но холодильник надо было чинить.
- Простите, ради бога. Но тут вот говорили... Насчет денег говорили...
- Ах, денег... Ну что вы... Это не сейчас, это потом... Совсем потом! Мы ведь не магазин или газета какая-нибудь - телевидение - это процесс - проекты, сценарии, согласования, работа с каналами, мизансцены, статисты, бутафоры... Сплошная головная боль. Мы даже еще не знаем, будет ли передача. Но как только... Так сразу...
Возвращаясь домой на троллейбусе, Старков пытался вспомнить, о чем они там договорились и о чем говорили. Но вспомнить не мог - говорили много, но как-то все в общем целом...
Ладно, время еще есть - пока они напишут сценарий и договорятся с каналами, он успеет все хорошенько обдумать...
Передача вышла через неделю.
Старков смотрел по первому каналу новости и чуть с кресла не упал, когда сразу после них увидел на экране свою физиономию.
Ни фига себе!..
Угрюмый голос за кадром сообщил, что телезрителям выпала редкая возможность познакомиться с человеком закрытой профессии, которых обычно не показывают по телевизору, - со следователем по особо важным делам, с русским Пинкертоном и Шерлоком Холмсом, в одиночку раскрывшим сотни запутаннейших дел.
После чего зазвучала хорошо узнаваемая музыка из отечественного сериала про английского сыщика и лицо Старкова на глазах зрителей стало превращаться в лицо популярного актера в гриме Шерлока Холмса.
У Старкова отпала челюсть. Потом он взвыл и швырнул в экран тапкой.
Но диктор не обратил на тапку никакого внимания. Он рассказывал о подвигах героя передачи, интриговал и обещал скорое незабываемое зрелище.
- Это тот случай, когда жизнь вносит свои коррективы, когда реальность превосходит самые смелые сценарные ходы, - вещал он. - Готовя эту передачу, мы не могли предполагать, что станем свидетелями удивительных событий...
Музыка зазвучала еще громче, приобретая нотки бравурности.
- Совсем недавно, буквально несколько дней назад, наш герой попал в серьезную переделку. Но мы не будем об этом рассказывать, потому что слова бессильны передать трагизм ситуации. Мы реконструировали события того памятного вечера, документально, шаг за шагом воспроизведя действия каждого из его участников...
По экрану заметались какие-то фигуры. Мордатые, с узкими, как школьные линейки, лбами, с наплывающими на глаза надбровными дугами, в наколках и шрамах урки-статисты с автоматами наперевес выскакивали из огромного черного джипа.
Перед ними с микрофоном в руках туда-сюда бегал ведущий.
- Это так называемые “кровники”, - комментировал он происходящее. - Несведущим людям поясню: “кровниками” на милицейском жаргоне называют преступников, которые пытаются отомстить следователям, посадившим их на скамью подсудимых. Это именно такой случай.
Известный рецидивист и убийца Упырь...
Какой Упырь?! Что он такое городит?!
- ...несколько дней назад сбежал из мест заключения, убив двух охранников и завладев их оружием... Почему сбежал-то?!!
- Сбежал с единственной целью - отомстить следователю, засадившему его в тюрягу. Отомстить нашему герою.
Бандиты с автоматами добежали до подъезда и, прыгая через три ступеньки и сбивая с ног приклада - ми встретившихся на пути жильцов дома, побежали на пятый этаж.
- Вряд ли их способен кто-нибудь остановить, это просто невозможно, - заходился криком ведущий, прыгая вслед им по ступенькам. - Хочу напомнить, что вес Упыря сто десять, килограммов, сто десять килограммов хорошо натренированных на убийство мышц, одних только мышц, потому что нагулять на зоне жир невозможно!
Бандиты добежали до заветной двери и стали колотить в нее ногами и прикладами автоматов.
Дверь не могла долго выдерживать такой напор. Дверь рухнула, и зритель увидел стоящего в глубине коридора благородного, с лицом Алена Делона следователя Старкова. Он был в тапочках и парадной, при всех медалях и знаках отличия форме.
- А-а, Упырь, - спокойно сказал он. - Зачем ты здесь? Ведь тебе еще десять лет сидеть.
- Меня “зеленый прокурор освободил”, чтобы я тебя, мента поганого, завалил, - заорал Упырь.
- Не делай глупостей. Брось оружие, и я договорюсь, чтобы тебе списали побег, - ровным голосом сказал следователь.
- Поздно!..
Упырь развернул в сторону следователя автомат. Но тот не тронулся с места, а каким-то неуловимым движением выдернул из-под мышки пистолет.
- Я буду вынужден стрелять! - сказал он.
Тут в коридор, толкая друг друга, полезли остальные бандиты.
Но следователь не стал в них стрелять, он задрал дуло пистолета вверх.
- Первый выстрел в воздух, второй в ноги, третий на поражение, - предупредил он. Ведущий задохнулся от счастья.
- Да, даже в такой ситуации наш герой вынужден следовать уставу. Сколько еще милиционеров должны погибнуть от пуль преступников, прежде чем силовые министры удосужатся переписать не соответствующий современным реалиям устав...
- Ну все, сейчас я тебя завалю! - заорал Упырь. И все заорали и задергали затворами автоматов.
- Последний раз предупреждаю - сдавайте оружие. Все!
Бандиты заржали и заругались.
Следователь выстрелил в потолок.
И три раза выстрелил в конец коридора.
Три бандита, схватившись за руки и за ноги, упали на пол.
Упырь нажал на спусковой крючок, но автомат дал осечку.
Следователь направил на него пистолет.
- Ну, давай, мент позорный, стреляй, мочи, твоя взяла! - завопил Упырь и рванул на груди рубаху, открыв богатую татуировку.
Но следователь медлил, а потом вдруг отбросил пистолет. И сказал:
- Нет, ты мне нужен живой.
Упырь бросился вперед.
- Сто десять килограммов! Сейчас он размажет его по стенке, - бесновался ведущий.
Но следователь поднырнул под тушу Упыря и, проведя прием, перебросил его через себя.
- Вы видели это, вы видели, - ревел ведущий. - Какая техника! Но надо его добить, надо пнуть его между ног, надо сделать смятку! Что же он медлит?...
Но следователь не стал пинать между ног, он вытащил из кармана и ловко защелкнул на запястье Упыря браслет. .
- Вы арестованы. Предупреждаю, что вы имеете право хранить молчание, что все сказанное вами...
- Да, так это и было, - всхлипывал ведущий. - Именно так. Потому что жизнь зачастую бывает куда круче голливудских блокбастеров.
Старков сидел ни жив ни мертв, сидел онемевший и парализованный.
Зрители перевели дыхание.
Но это был не конец передачи и даже не ее кульминация! Это был всего лишь разогрев.
- А теперь мы приоткроем завесу над одной тайной, - сказал ведущий.
Зловещая пауза. И зловещая музыка.
- Много лет назад наш российский Шерлок Холмс... Портрет Старкова.
- ...вступил в единоборство со страшным, может быть, самым страшным за всю историю криминалистики преступником...
На экране появился портрет Иванова, взятый из его личного дела в отделе кадров...
- С этаким злым гением преступного мира, в сравнении с которым небезызвестный Мориарти не более чем добрый самаритянин, распространяющий гуманитарную помощь. Наш герой встал на пути суперубийцы, скрывающегося за простой русской фамилией Иванов!..
- Глянь, это же Ванька! - показал на телевизор вилкой один из однокашников Иванова по институту. И из его рта выпал на стол надкушенный помидор.
- Где, где? - засуетилась жена.
- Да вон же, по ящику показывают. Оказывается, киллер он. А говорил, что рядовым мэнээсом работает...
И еще раз ткнул вилкой в экран телевизора.
- На его счету не одна и не две человеческие жизни, на его счету десятки жертв, - нагнетал атмосферу ведущий. - Удивительная изобретательность, хладнокровие, великолепная техника владения любыми типами оружия характеризуют этого преступника. Как считают многие - преступника нового типа...
В кабинет Юрия Антоновича ворвался его помощник.
- Там нашего показывают, - с порога заорал он.
- Кого нашего? Из депутатов что ли? - не понял Юрий Антонович.
- Из каких депутатов, - Иванова! Юрий Антонович рванулся к телевизору...
Жена Иванова тоже смотрела телевизор. Смотрела, широко раскрыв глаза и рот.
“Ваня, - обалдело думала она. - Когда же он успевал? По совместительству что ли? Или в командировках?..”
В стены барабанили кулаками соседи и звонили сослуживцы мужа...
- Включайте телик, там нашего Ваньку показывают! - восторженно орали они...
В один день Иванов приобрел почти всемирную славу... Такова специфика телевидения, особенно центральных каналов, особенно если вечером, сразу после новостей...
- Кто победит? - вопрошал ведущий. - Порядок или Криминал? Закон или Беспредел? Кто сильнее в России - Старковы или Ивановы?
В конце передачи была анонсирована следующая передача, целиком посвященная суперкиллеру Иванову...
Старков вышел из паралича и сглотнул перехвативший горло комок.
Охренеть можно!..
- Слушай, ты не помнишь, он не обидчивый? - обратился бывший начальник Иванова к сидящей на его коленях секретарше. - А то я, помнится, на него орал. И на овощную базу вне очереди посылал.
Но секретарша ничего не ответила, потому что вопроса не услышала, секретарша, не отрывая глаз, смотрела на экран, где снова показывали портрет Иванова.
Нет, все-таки было в этом Иванове что-то демоническое...
Во дела...

ГЛАВА 12

- “Объект” проявил себя, - доложили генералу Трофимову. - Он находится в Париже.
- Откуда информация?
- Какая-то женщина позвонила его жене и сообщила, что ее муж с любовницей находится во Франции, в Париже.
“Какая-то женщина” звучало очень абстрактно для генерала ФСБ. Мало ли кто мог позвонить жене пропавшего Иванова и мало ли что мог ляпнуть.
Да и не похоже, чтобы он был в Париже. После событий, имевших место в Швейцарии, Иванов вряд ли будет болтаться по европейским столицам, рискуя нарваться на какого-нибудь особо рьяного служаку-полицейского, который проверит у него документы и тут же отправит в кутузку. Для человека, хапнувшего такие деньги, подобная линия поведения нелогична. Ладно бы он украл пару сотен тысяч - тогда понятно, тогда можно рисковать, мотая их по казино и ночным клубам. Но ставить на кон четыре с половиной миллиарда!..
Нет, вряд ли. Хапнуть деньги, нырнуть в какую-нибудь за тридевять земель глушь - в Бангкок или Коста-Рику и тихо, не высовываясь, отсидеть там год или два, дожидаясь, пока ажиотаж поисков спадет. Потом не спеша и не рискуя подобрать подходящего пластического хирурга, изменить внешность, выправить документы, став гражданином какой-нибудь третьей страны, например Новой Зеландии, и лишь потом, ничем не рискуя, объявиться в Париже.
По крайней мере он, генерал, поступил бы именно так.
Поэтому, если бы женщина позвонила откуда-нибудь из Буркина-Фасо и сообщила, что видела Иванова в задрипанной третьесортной гостинице, где он носа из номера не высовывал, а если выходил, то только ночью, в затемненных очках и с приклеенной бородой, это бы более походило на правду.
А чтобы в Париже...
Выйдя с такой информацией наверх, можно было запросто сесть в лужу. И тем поставить под удар отдыхающее в неизвестном ведомственном пансионате семейство.
Нет, в таких делах спешить нельзя.
- Проверьте, откуда был исходящий звонок, и опросите всех подруг жены Иванова на предмет выявления общих знакомых, которые в последний месяц выезжали по путевкам или в командировку за границу, конкретно во Францию и страны Шенгенской зоны...
Если такие знакомые найдутся, то звонок можно будет взять в разработку. Если нет, то все равно взять, но взять аккуратно, обходясь по возможности своими силами и не баламутя лишний раз начальство.
Так-то лучше будет...
Хотя на самом деле не лучше...
Но откуда было знать генералу, что Иванов не “хапнул” никакие четыре миллиарда, а что в лучшем случае имеет на карманные расходы пару тысяч и что не он решает, куда ему ехать и как жить. А кабы решил, то точно смотался бы куда-нибудь на самый край света и забился бы в какую-нибудь норку, где его ни одна собака...
На этот раз генерал Трофимов дал маху, на этот раз он перехитрил сам себя...

ГЛАВА 13

- Я знаю, где скрывается Иванов! - доложил Юрию Антоновичу радостную весть начальник его службы безопасности. - Мы его по медвежьим углам шукаем, а он, оказывается, в Париже с любовницей развлекается!
- С чего вы взяли? - удивился Юрий Антонович.
- Сработала поставленная по месту жительства Иванова засада.
- Он что, жене позвонил?
- Нет, не он, какая-то анонимная доброжелательница, по всей видимости, подруга жены.
- Что она сказала?
- Сейчас, минуточку.
Начальник службы безопасности вытащил из кармана диктофон и включил воспроизведение.
- Вот вы здесь, милочка, живете и ничего знать не знаете, - воспроизвел внутренний динамик диктофона первую реплику неизвестной доброжелательницы.
- Что не знаю?
- Это жена, - быстро подсказал начальник службы безопасности.
- Про мужа вашего не знаете, - прозвучала вторая реплика. - Вот вы здесь, а он там с бабой по заграницам разъезжает. И, между прочим, ее своей женой называет, при вас-то живой! И еще с ней в казино ходит и дорогие подарки дарит! Поэтому она такая вся расфуфыренная!
- С чего вы взяли?!
- Люди говорят! Потому что их видели. В Париже!
Начальник службы безопасности выключил диктофон.
- Это все? - спросил Юрий Антонович.
- Дальше не относящаяся к делу лирика.
- А если это ошибка? - насторожился Юрий Антонович.
- Может, и ошибка. Но никаких других наводок все равно нет. Эта - единственная.
- Что предлагаешь?
- Предлагаю срочно командировать в Париж наших людей. Пусть пошарят по отелям, казино и ресторанам, вдруг им повезет, и они на него наткнутся.
- Ресторанов в Париже много.
- А мы пошлем много наших людей. Всех наших людей.
- Всех? - усомнился Юрий Антонович.
- Гораздо разумней в один день проверить пятьдесят ресторанов силами пятидесяти агентов, чем проверять по одному пятьдесят дней. Тем более что в последнем случае вероятность упустить “объект” выше, так как совершенно необязательно, что в момент проверки он будет именно в том ресторане, который проверяет наш человек, а не в том, где тот был вчера. Одна большая сеть лучше сотни маленьких удочек.
- Ну что ж, действуйте, - согласился Юрий Антонович. - По каким каналам будете забрасывать туда своих людей?
- По обычным, туристическим.
Юрий Антонович удивился.
- У нас же есть наработанные каналы...
- Так будет быстрее и безопаснее. Одновременное оформление такого количества служебных виз может вызвать подозрение. И может затянуться на несколько дней.
- А если через турфирмы?
- Турфирмы обернутся за один-два дня. У них там все схвачено...
На следующий день в туристических фирмах был отмечен ажиотажный спрос на путевки в страны Шенгенской зоны. Одинакового вида крепкие, хорошо выбритые молодые люди, в похожего покроя костюмах одновременно явились в два десятка туристических фирм.
- У вас есть горящие путевки в Европу?
- А когда бы вы хотели выехать?
- Сегодня, в крайнем случае завтра.
- А если послезавтра?
- Если послезавтра, то на тысячу долларов меньше...
Молодых людей срочно включали в уже укомплектованные группы и, прихватив икру, водку и наличность, бежали в консульство “вентилировать вопрос”.
Но еще до того, как были открыты визы и куплены билеты, из Москвы на Смоленск ушел груженный алюминиевым ломом трейлер. Машина была заполнена лишь на треть, так как кладовщики очень спешили. Водителей срочно отозвали из отгулов, вручили путевки, вручили накладные и подсадили в кабину “экспедитора”.
- Чего спешка-то такая? - удивлялись водилы. - Мы даже отоспаться не успели.
- А черт их знает, меня самого из отпуска выдернули, - пожимал плечами “экспедитор”. И косился на стрелку спидометра.
- Почему так медленно едем?
- Так здесь же ограничение скорости. И ГИБДД.
- Ничего. Если что, штрафы с меня.
Трейлер набирал скорость. Трейлер вез алюминиевый лом, но вез не лом... В кузове, в середине одной из прессованных паковок, было спрятано оружие - автоматы иностранного производства и пистолеты.
Машина уже пересекла белорусско-польскую границу, когда “туристы” еще только получали проштампованные в консульствах паспорта.
- Выезд сегодня вечером в семь двадцать...
- Вылет завтра утром в...
Тургруппы организованным порядком отправились в аэропорты, на вокзалы, поднимались в салоны международных автобусов.
В пунктах назначения молодые люди незаметно откалывались от групп.
- Разве сейчас вы не пойдете в картинную галерею? Там будет очень интересная экскурсия... - обязательно привязывался какой-нибудь гид группы.
- Нет, я не люблю картинных галерей, у меня аллергия на краски.
И отказник незаметно совал в ладонь гиду несколько сложенных вчетверо стодолларовых купюр.
- Но я обязательно появлюсь, попозже. Так что не теряйте меня.
Гид слышал хруст бумажек в руках и входил в положение больного.
- Ну если аллергия, то тогда, конечно...
От картинных галерей, музеев, из ресторанов и отелей молодые люди отправлялись прямиком в ближайший пункт проката автомобилей, где подбирали себе какую-нибудь неброскую, но ходкую иномарку.
- На сколько вы хотите взять машину?
- На неделю...
По заранее разработанным маршрутам из Бельгии, Голландии, Германии машины стягивались в одну точку - в Париж. Где молодые люди разбредались по ресторанам и казино. По строго определенным, чтобы не столкнуться друг с другом, ресторанам и казино. У каждого в кармане было по нескольку тысяч долларов на текущие расходы и был набор фотографий Иванова в разных ракурсах - в фас, профиль, анфас и даже сзади... Но фотографии были так, на всякий пожарный случай, потому что каждый из посланных в Париж молодых людей заранее изучил внешность Иванова и помнил, как лицо родной мамы.
Мелкоячеистая сеть накрыла кварталы Парижа и должна была принести улов. Не могла не принести...

ГЛАВА 14

- Не хочу я в казино. Все казино и казино! Я каждый вечер в казино! - капризничал Иван Иванович. - Надоело!
- Ты же любишь играть, - напомнила “жена”.
- Играют, чтобы выигрывать. А вы все равно все деньги отбираете. Какой тогда смысл? Не поеду в казино!
- Ну хорошо, тогда пошли в ресторан.
- И в ресторан не пойду. Опять этих лобстеров жрать. Вот они у меня где, - показал Иван Иванович, чиркнув ладонью поперек шеи. - Давай лучше останемся. Ты что-нибудь домашнее сготовишь, мы посидим...
- Я сготовлю? - поразилась Маргарита.
- А чего? Что ты, борщ сварить неспособна? Жена ты мне или нет?
- А ну - собирайся! Быстро! - прикрикнула “жена”, сверкая глазищами. И вплотную придвинулась к “мужу”.
- Ну ладно, в казино, так в казино, - быстро согласился Иванов. - Я и борщ-то не очень люблю.
В казино Иван Иванович играл по маленькой, лениво передвигая фишки по полю. Рядом, прижимаясь к нему плечом, сидела “жена”. Напротив мужчина, который всегда сидел напротив.
- Ставки сделаны.
Иванов выиграл. Отчего сильно расстроился.
Потому что подфартило не ему, подфартило его хозяевам.
Иванов из принципа оставил фишку на том же поле, на котором она только что стояла. Вероятность нового попадания шарика в то же самое место была примерно такая же, как вторичное попадание артиллерийского снаряда в старую воронку. Была ничтожная.
Маргарита внимательно взглянула на муженька и, нежно улыбнувшись, незаметно ткнула его в бок локтем. Острым и твердым, как молоток. У-у, стерва!..
- Ставки сделаны.
Шарик покрутился по кругу и остановился там, где никак не должен был остановиться! Остановился против выбранной Ивановым цифры! Второй раз!
Ну ты смотри, какая невезуха!
Маргарита влюбленно чмокнула выигравшего муженька в щечку. Игра Иванова принесла неплохой доход в партийную кассу.
- Пойду лучше в “Блек-Джек” сыграю, - вздохнул Иванов.
В “Блек-Джек” проигрывать было легче...
После полуночи в казино зашел новый посетитель. Он оглядел игровые столы и выбрал один. Тот, за которым играл Иванов. Он сел строго против него и стал внимательно наблюдать... нет, не за игрой, - за игроками. Вернее, за одним игроком - за Ивановым. И стал сравнивать его С запечатленной в памяти фотографией.
Глаза карие, навыкате...
Уши большие, оттопыренные...
Нос...
А ведь он...
Правда, этот - весь из себя гладкий и лощеный, а тот, что на фотографии, какой-то совершенно затюканный и забитый жизнью.
Но все равно похож. Сильно похож.
Вновь прибывший игрок встал и прошел к соседнему столику, но не для того, чтобы сыграть на новом, более счастливом месте, а чтобы взглянуть на подозрительного игрока в профиль. А потом сзади.
Нет, все-таки он... Но надо бы проверить.
И молодой человек отправился в туалет, где, закрывшись в кабинке, вытащил из кармана пачку фотографий, разложив их на крышке унитаза.
Он! Ей-богу он!..
В расставленные сети ткнулась рыба. Крупная рыба. Та, ради которой была затеяна вся эта, на пол Парижа, рыбалка.
Молодой человек вышел из туалета и прошел к ближайшему телефону-автомату, набрал известный ему номер.
- Это Федор Ильич говорит. Я только что вашего сенбернара видел. Здесь он, неподалеку... Принявший сообщение диспетчер сказал:
- Спасибо, но мы никакого сенбернара не теряли.
После чего отметил на карте казино, в котором работал агент по кличке Федор Ильич. И отметил, что Федор Ильич вступил в прямой контакт с “объектом”, потому как сообщил, что видел “сенбернара”, а не, допустим, какую-нибудь таксу. Он! Ей-богу он!..
Диспетчер положил трубку телефона и вытащил мобильник.
- Федор Ильич нашел сенбернара, - коротко доложил он.
- Вы ошиблись, здесь никто никаких собак не терял.
Информация была принята к сведению.
- “Туристы” видели вашего сенбернара... Следующий звонок был международный, был в Москву начальнику службы безопасности.
- Потерянный сенбернар нашелся. Что с ним делать?
- Перезвоните через пять минут. Начальник службы безопасности вышел на шефа. Вышел на Юрия Антоновича.
- Потеря отыскалась, - сообщил он.
- Где он?
- Там, где и ожидалось, - в Париже.
- Слава богу!
- Что с ним делать?
- Что делать?.. Брать и тащить сюда.
- А если он упрется?
- Если упрется - применяйте силу. У тебя же там ловцов - до чертовой матери!
- Так и сенбернар не из простых. Кусачий сенбернар! - напомнил начальник службы безопасности.
- Тогда решайте вопрос на месте. Окончательно решайте!
На месте - так на месте.
- Сенбернара вяжите и тащите хозяину. Если он будет кусаться, “усыпляйте”, - распорядился начальник службы безопасности.
- Я правильно понял - усыплять?
- Правильно. Если будет брыкаться - применяйте силу. Не сможете справиться - кончайте, - и добавил уже от себя: - С бешеными собаками лучше не церемониться. А то как бы не заразиться...
Приказ пошел в низы к непосредственным исполнителям...
Диспетчер отметил время поступления телефонограммы и передал распоряжение начальства командиру “наружки”.
- Сенбернара вязать, будет сопротивляться - “усыплять” на месте.
Дело диспетчера было десятое - послушать - дословно запомнить - передать дальше.
Выполнять приказ не ему.
Ответственный за проведение операции командир “наружки” быстро прикинул свои возможности. Один - Федор Ильич - там, на месте. В четырех-пяти минутах ходу от этого казино - еще несколько казино и ресторанов, в которых работают его люди. В семи - десяти минутах - еще полдесятка...
Через четверть часа он сможет взять казино в плотное, что мышь не проскочит, кольцо. Главное, чтобы “объект” не ушел теперь.
- Передайте Федору Ильичу, чтобы глаз с “объекта” не спускал.
В кармане Федора Ильича зазуммерил мобильник.
- Слушаю.
- Федор Ильич?
- Да, я.
- Сенбернар на месте?
- Пока да.
- Шага от него не отходи! Собачники уже выехали...
Командир “наружки” быстро перетасовал планы ресторанов и казино. Нашел интересующий его.
Вот куда, оказывается, “объект” забрел...
Быстро, вымеривая карту линейкой, прикинул диспозицию - Федор Ильич уже в работе, но одному ему будет не справиться, надо послать ему в подкрепление пару человек из тех, что успеют первыми добежать до места. Тогда трое будут пасти “объект” внутри казино, сопровождая каждый его шаг, на случай, если он почует слежку и попытается скрыться через служебный вход...
Нет, троих будет тоже недостаточно, трое могут быстро примелькаться, например, если “объект” начнет отбегать в буфет или сортир. Он ведь, судя по всему, в таких делах профи... Надо послать туда еще несколько человек и периодически менять их.
Затем перекрыть все возможные пути отхода, поставив против каждого выхода из казино по паре человек. Еще нескольких - возле автостоянки. И против окон первого этажа во дворе.
Кого-нибудь послать на крышу, чтобы дежурить возле чердачного выхода. Вдруг “объект” надумает уходить верхом...
Черт, мало людей, катастрофически мало людей! И почти нет времени на подготовку...
- Тревога! Всем собраться... - командир “наружки” прикинул, куда созывать своих филеров. - Собраться у собора.
Собор был одним из заранее определенных пунктов сбора и был ближе всего расположен к казино, где засел “объект”.
Связисты начали набирать номера мобильников.
- Алексей Иванович?
“Алексей Иванович” промакивал губы салфеткой.
- Да, слушаю.
- Вас просят прибыть к собору.
- Как быстро прибыть? - спрашивал Алексей Иванович, никак не выдавая своего беспокойства.
- Немедленно, потому что человек, которому вы назначили встречу, может уйти!
Алексей Иванович убирал мобильник и подзывал пробегающего мимо официанта.
- Месье уходит? - бесстрастно спрашивал официант, оглядывая стол с нетронутыми блюдами.
- Да, да, - кивал и показывал жестами посетитель.
Официант вытаскивал из кармана и, не торопясь, раскрывал блокнот, чтобы выписать счет.
- Нет, но! - махал руками посетитель. - Я спешу.
И уже почти на ходу, полуобернувшись, бросал на столик пятьсот франков, которые с лихвой перекрывали стоимость обеда.
Официант почтительно склонял голову.
Но посетитель его уже не видел, он быстро шел между столиками. К гардеробу. Но в гардероб стояла небольшая, минуты на три, очередь, и месье шел мимо, шел прямиком к входной двери.
И еще в нескольких ресторанах, в игорных домах и ночных клубах, не отведав заказанных блюд, не допив принесенного вина, не доиграв, не досмотрев стриптиз, разом встали и побежали к выходу посетители.
Квартал они шли быстрым шагом. Потом побежали, лавируя между людьми и лужами.
- Пардон - на отвратительном французском языке кричали они, наступая на ноги дамам и расталкивая плечами зазевавшихся джентльменов. Потом кричали что-то на непонятном языке: - Куда прешь, дурак! - и снова. - Пардон, месье!.. Мать твою француженку!..
Кому-то везло, и он останавливал такси, но тут же выпрыгивал из него, если машина въезжала в пробку.
По Парижу, с разных сторон, но в одно место шли, бежали, ехали хорошо одетые, в новеньких, отсверкивающих в лучах фонарей туфлях, похожие друг на друга молодые люди. Их было немного, но все были как на подбор...
Вокруг казино, в котором, ни о чем не подозревая, играл по маленькой Иванов, стягивалась петля облавы. Пока еще гигантская и потому неровная, рваная, с сотнями “дыр”, но все более и более уменьшающаяся в размерах, все более и более уплотняющаяся. Все более и более похожая на удавку.
Порвать ее, уйти сквозь нее было невозможно. Дни Иванова были сочтены. Вернее, не дни, вернее - минуты...

ГЛАВА 15

Гражданин Корольков по кличке Папа, он же Король, он же... смотрел телевизор. Вернее, смотрел прокручиваемую по видеомагнитофону кассету. Уже в третий раз смотрел.
На экране по лестнице, перемахивая через три ступеньки, куда-то вверх бежали вооруженные автоматами люди. На одном из этажей они остановились и стали ломиться в закрытую дверь.
- Это так называемые кровники, - кричал в микрофон периодически появляющийся ведущий. - Несведущим людям поясню: кровниками на милицейском жаргоне называют преступников, которые пытаются отомстить следователям, посадившим их на скамью подсудимых...
“И вовсе они называются не кровники и выглядят не так, - раздраженно думал про себя Папа. - Набрали где-то уродов и заставляют кривляться...”
- ...Известный рецидивист и убийца Упырь несколько дней назад сбежал из мест заключения, убив двух охранников и завладев их оружием... Сбежал с единственной целью - отомстить следователю, засадившему его в тюрягу...
Еще лажа, делать им нечего, как барбосам мстить. Мусоров много - всех не грохнешь, а второй срок мотать кому охота.
- ... Известный рецидивист и убийца Упырь...
Какой Упырь? Откуда они его взяли?.. Нет никакого Упыря. Не знает он никакого Упыря.
И эти наколки!.. Чего они там понарисовали, фраера драные. Брешут шавки...
Папа зло сплюнул на ковролин и вдавил в пульт кнопку ускоренной перемотки.
Рвущиеся в квартиру уголовники в очень быстром темпе заколотились о дверь, потом так же быстро ворвались внутрь и одновременно упали на пол...
На экране возник портрет Иванова.
Папа переключился на обычную скорость воспроизведения.
- ...Вступил в единоборство со страшным, может быть, самым страшным за всю историю криминалистики преступником. С этаким злым гением преступного мира, в сравнении с которым небезызвестный Мориарти - не более чем добрый самаритянин, распространяющий гуманитарную помощь...
Папа нажал на “стоп”.
Картинка остановилась.
Папа смотрел на Иванова. Телевизионный Иванов на Папу.
На экране Иванов не выглядел страшным, хотя его физиономию старательно отретушировали милицейские фотографы. Типичный лох. И в жизни выглядел как лох.
Но именно он завалил чуть не два десятка Папиных подручных.
Папа досмотрел передачу до конца.
И стал набирать телефон своего приятеля по теннисному клубу...

ГЛАВА 16

В самом центре Парижа, на втором этаже подземной автостоянки, что недалеко от станции метро “Отель де Вилы”, в микроавтобусе с затемненными, непроницаемыми для посторонних взглядов стеклами шла политинформация. Шесть суровых на вид мужиков внимательно слушали доклад политрука.
- Политическая обстановка в мире сложилась не - простая. И продолжает накаляться, - разъяснял текущую международную политику политрук. - Мировой империализм идет в атаку по всему фронту, завоевывая все новые и новые позиции. Повержены страны социалистического блока, - обвел он указкой ряд стран на закрепленной на боковом стекле карте мира. - Братские республики Прибалтики, Молдавия, Украина, Грузия, Армения... - продолжал он вычерчивать на карте замысловатые кривые. - Непростая обстановка сложилась в самой России. К власти пришли экстремистские силы, проводящие прокапиталистическую, капитулянтскую политику. Наиболее идейно шаткая часть российского пролетариата и почти вся интеллигенция сошли с марксистской платформы...
- Потому что они гов... - подал кто-то реплику.
- Вы хорошо прорабатываете источники - в первую очередь основоположников марксизма-ленинизма. Да, именно так отзывался об интеллигенции вождь мирового пролетариата и наш учитель Владимир Ильич Ульянов-Ленин. И современная история подтвердила его провидческое определение. Интеллигенция первая продалась мировому империализму, польстившись на жалкие подачки апологетов капиталистического образа жизни, чем лишний раз подтвердила, что мировое революционное движение может опираться исключительно на угнетенные классы - на пролетариат и примкнувшее к нему трудовое крестьянство.
- А как же Маркс и Ленин? - спросил кто-то. - Они ведь не были пролетариями.
- Маркс, Ленин и Энгельс были счастливым исключением из правил, подверждающим истинность самого правила. В политически незрелой прослойке интеллигенции всегда находились отдельные передовые личности, преданные идеям мирового социализма и готовые отдать за наши общие идеалы все свои силы, а если понадобится - жизнь.
Но давайте, товарищи, вернемся, так сказать, к текущему вопросу. Последним оплотом марксизма в западном полушарии осталась?.. Кто может назвать последний оплот социализма?
- Куба, - разом прозвучало семь ответов.
- Правильно. Влекомый своим вождем, великим борцом за идеалы социализма и продолжателем дела Ленина Фиделем Кастро Рус, кубинский народ продолжает строительство социализма в отдельно взятой стране.
- А как же Китай? - раздался чей-то голос.
- С Китаем, товарищи, не все так однозначно. Конечно, китайские товарищи, в лице их правящей Коммунистической партии Китая, сокращенно КПК, формально продолжают стоять на позициях научного марксизма-ленинизма. Но...
Лектор поднял палец, призывая ко всеобщему вниманию.
- Но, во-первых, они допустили ряд серьезных перегибов на местах, увлекшись внедрением в экономику страны и в сознание людей рыночных отношений. Во-вторых, отступили от ряда основополагающих принципов марксизма-ленинизма, в частности, опираясь не столько на идею международного пролетарского интернационализма, сколько на национальный фактор.
- Китайцы всех стран, соединяйтесь? - перефразировал кто-то известный лозунг.
- Что-то в этом роде.
Кроме того, Китай имеет территориальные претензии к России, что позволяет говорить о милитаристских тенденциях в его внутренней и внешней политике... Вопросы, товарищи?
- А когда можно ожидать в России созревания революционной ситуации?
- Это, товарищи, непростой вопрос. Как мы знаем, революционная ситуация вызревает не сразу, а лишь в момент, когда верхи не могут, а низы не хотят. К сожалению, сегодня трудно определить истинное положение дел, то есть понять, кто теперь находится сверху, а кто, так сказать, снизу. Сейчас, товарищи, все позиции сильно видоизменились, и подходить к проблеме упрощенно нельзя. Теперь будет неправильно мыслить примитивными категориями, когда или только снизу, или только сверху. Надо, товарищи, подходить к этому вопросу творчески, чаще менять диспозиции, находя новые формы вызревания ревситуации.
Но в целом вопрос поставлен верно, и я хочу вас, товарищи, заверить, что в самом ближайшем времени сознание населения прояснится, и в первую очередь это касается его передового и наиболее боеспособного отряда - пролетариата.
Политрук взглянул на часы. Отведенное на политбеседу время закончилось.
- Нашу политинформацию предлагаю по традиции закончить пением гимна мирового пролетариата - Интернационалом.
- Только тихо, товарищи. Вокруг могут быть шпики!..
И посреди Парижа, на втором этаже подземного гаража, что расположен под зданием мэрии, в тесном, с непроницаемо затемненными стеклами микроавтобусе фирмы “Мицубиси” тихо зазвучала песня “Интернационал”.
“Вставай, проклятьем заклейменный,
Весь мир голодных и рабов...”
Все присутствовавшие на политинформации члены партии обняли друг друга за плечи, наклонились, сдвинулись головами и, уставившись в расстеленный на полу ковролин, тихо и самозабвенно пели про неизбежную победу голодных над сытыми...
В Париже, в комфортабельном японском микроавтобусе, имея на счетах швейцарского и прочих европейских банков кругленькие суммы, получая оклады, пайковые и премиальные в твердой валюте и имея очень приблизительное представление о том, что творится на родине, по причине постоянного проживания на полулегальном положении за границей, можно было позволить себе приверженность идеям всемирной революции.
“И в смертный бой вести гото-о-в...”

ГЛАВА 17

Иванов раздраженно сгреб фишки и встал. Сегодня ему хронически не везло. Сегодня он, где бы ни садился, во что бы ни играл и как бы ни старался - вы - игрывал. Все выигрывал и выигрывал... Тысяч семьдесят выиграл!..
- Может, еще немного посидим? - попыталась его придержать за локоток раскрасневшаяся от азарта Маргарита.
- Нет. Я устал. Я спать хочу, - раздраженно сказал Иванов, вырывая руку. И пошел в кассу менять фишки...
За соседним столиком кому-то тоже надоело играть. Федору Ильичу надоело играть. Он тоже встал и пошел вслед за Ивановым.
Маргарита догнала мужа.
- Ну, ты чего? - ласково спросила она, ткнув его в бок.
- Я же сказал - устал!
- Ну, ты козел! - злобно прошипела Маргарита, ласково поправляя мужу сбившийся воротник.
И еле заметно мигнула телохранителю. Который сразу же понес одну свою фишку в кассу.
Иван Иванович обменял пластмассовые кругляши на наличные деньги, которые сразу же отдал жене. Та благодарно поцеловала его в ушко. И сказала:
- Дома поговорим, сволочь!
Ну что за жизнь!..
Федор Ильич внимательно пересчитывал полученные деньги, пристраиваясь к “объекту” со спины.
Еще один игрок встал из-за стола.
И еще один быстро побежал в туалет. Где, зайдя в кабинку, вытащил мобильный телефон, набрал номер и, спустив воду, сказал:
- Это ты, милочка? Да, возвращаюсь домой. Прямо сейчас. Уже в дверях стою.
- Он выходит из казино, - доложили командиру наружки.
Рано выходит, на улицах еще встречается народ. Как бы кто-нибудь не ввязался в потасовку и не вызвал полицию. Здесь - не дома, здесь ментов не попросишь постоять в сторонке за тысячу баксов наличными.
Ну и что делать?
Сопровождать, выжидая удобный момент для захвата?
А если он раскусит слежку и исчезнет? Куда он поедет, неизвестно, город незнакомый, можно запросто засветиться.
Нет, надо действовать сейчас, действовать по обстановке.
- Группе захвата приготовиться! - приказал командир “наружки”, приняв решение.
Разом, словно с цепи сорвались, зазвонили мобильники.
- Анатолий Александрович, где вы?.. Мы вас у входа ждем...
- Анатолий Иванович!.. Куда вы потерялись?.. Давайте у входа встретимся...
Несколько лениво гуляющих по ночному Парижу прохожих вдруг ни с того ни с сего развернулись и быстрым шагом побежали в сторону расположенного в двух-трех кварталах от них казино.
Не доходя пятидесяти метров, они осадили шаг и пошли неспешно, лениво оглядываясь по сторонам, изображая случайных гуляк.
Сидящий во взятой напрокат машине командир “наружки” увидел, как недалеко от казино возле сверкающей витрины остановился мужчина в темном плаще и стал внимательно изучать фасоны блузок на манекенах. Почти сразу же к нему подошел еще один прохожий, примерно в таком же плаще и попросил прикурить.
И может быть, плохо, что попросил, потому что черт его знает, принято ли у них стрелять сигаретки, как в России, или это сразу бросается в глаза.
И тут же на огонек подбежал еще один... А на другой стороне улицы, у другой витрины, уже минуты две “перекуривала” другая пара рослых, в одинаковых плащах месье. И еще несколько фигур, быстро приближаясь по проулкам, шарили в карманах сигареты, выискивая подходящую, где можно было бы зависнуть, витрину.
Ну что за идиоты!
Настоящей скрытности не получалось. Концентрацию такого количества бойцов замаскировать было затруднительно. А уводить их дальше опасно - это пока они добегут, когда начнется... Дома можно было распихать их по подъездам, но не здесь, здесь все двери наглухо закрыты.
Эх, знать бы заранее, где проклюнется “объект”, можно было бы подготовиться лучше. Но откуда было знать... Вот и получалось все не так, как надо, получалось грязно, комкано. Но теперь жалеть поздно. И отступать поздно...
- Все, я пошел.
Командир “наружки” сунул руку за пазуху, вытянул из подмышечной кобуры пистолет, передернул затвор, досылая патрон в ствол, опустил предохранитель и сунул пистолет обратно в кобуру...
Теперь все зависело от того, как быстро “объект” покинет казино...
Иван Иванович, путаясь в рукавах, натягивал на себя плащ. Теперь он не спешил, нарочно зля Маргариту.
Маргарита была рядом.
Чуть поодаль - телохранитель.
За ним Федор Ильич. За Федором Ильичем маячил Семен Петрович, отходы через черный ход перекрывал Олег Яковлевич.
- Ну, ты скоро? - торопила его Маргарита.
- Сейчас, сейчас...
Рукава нашлись.
- Ладно, пошли.
И Иванов шагнул к двери...
На улице было свежо, только откуда-то тянуло дешевым табаком.
Телохранитель вышел вперед и быстро огляделся.
Трое у витрины... Еще трое на другой стороне... И там двое...
Откуда столько народу в три часа ночи?
Телохранитель быстро толкнул внутрь плаща правую руку, нащупывая пистолет.
Если это засада, то путь к машине наверняка отрезан, быстро прикинул он. Если бежать вверх по улице, то придется прорываться с боем мимо вон той троицы. Вниз...
Внизу у витрин тоже отсвечивали неясные фигуры.
Надо вернуться в казино, там они стрелять не будут, или уходить по проходному двору на соседнюю улицу...
Нет, надежней в казино!
Телохранитель обернулся. И заметил у двери две фигуры, с утопленными в карманах кистями рук.
Нет, назад хода нет!
Телохранитель многозначительно взглянул на Маргариту. Та, все поняв, огляделась и тоже заметила зависших возле витрин мужчин в плащах.
Конечно, это могли быть просто прохожие и скорее всего просто прохожие, какая-нибудь загулявшая тургруппа общества убежденных холостяков. Но не исключено, что засада. Исходить надо было из того, что засада.
Маргарита подтянула к груди и расстегнула сумочку.
Телохранитель левой рукой вытащил мобильник...
- Левой!.. Почему он вытаскивает мобильник левой рукой? - заподозрил неладное командир “наружки”. - Почему не правой?! Неужели он догадался? Неужели придется стрелять?!.
Стрелять не хотелось. Не дома...
- Поворачиваем направо, - одними губами сказал телохранитель, направляясь к недалекой забранной фигурной калиткой арке. Вдруг она открыта...
- А почему направо? - что есть мочи заорал Иван Иванович. - Чего он командует? Машина-то вон там, - и показал рукой куда-то вперед.
- Руку, руку вниз, дурак, - зашипела Маргарита; И, подхватив его под локоть, потащила к арке.
- Куда это ты меня тащишь? - упирался Иванов. - Я больше никуда не пойду, я устал, я домой хочу. Телохранитель на ходу набрал номер.
- У нас первый номер! - коротко сказал он.
- Ах ты черт! - мгновенно все понял командир “наружки”. - Похоже, где-то здесь, неподалеку, у них затаился резерв. Этот телохранитель не один! Этот телохранитель так, для отвода глаз. А тех Иванов посадил где-нибудь в переулке в машины на случай большой драки.
Ну Иванов, ну зубр!..
Командир потянулся к мобильнику, но понял, что теперь все скрытые формы связи бессмысленны. Дальше надо было действовать, как в боевых условиях, нужно было поднимать бойцов в атаку. Лично поднимать.
Он быстро выскочил на открытое, под фонарь, место, откуда его увидели все. И поняли все. Поняли, что ждать звонков мобильников не приходится. Что драка пошла в открытую.
Командиру не надо было отдавать дополнительных распоряжений, все и так знали, что делать. В такой ситуации тактика могла быть только одна - разбежаться, рассыпаться цепью вдоль улицы и, стягивая фланги, охватить “объект” с двух сторон, прижав к стене дома. Ну а там по обстоятельствам: или предложить сдаться - деваться ему все равно некуда, или по-быстрому замочить.
Группки курильщиков мгновенно распались, вытянулись, трансформируясь в линию.
- Грамотно загоняют, - проворчал телохранитель.
- Кто загоняет? Кого? - переспросил ничего не понимающий Иванов.
Но на него уже никто не обращал внимания.
Телохранитель добрался до арки, ткнулся в калитку. Калитка была закрыта на замок!
Черт побери!..
Он схватился за один из прутьев и что было сил тряхнул калитку вперед и туг же назад.
Без толку!
Калитка была очень мощная, кованая, висящая на железных, вбетонированных в стену крюках. Такую не высадишь.
- Все, шабаш!.. Деваться было некуда!
- Без глупостей, мы никого не тронем! - крикнул кто-то из наступающей цепи.
- Это они нам? - удивился Иванов. Только теперь он начал что-то соображать. - Тогда давайте сдаваться!
- Молчи, дурак!
Где-то далеко послышался быстро нарастающий шум машины. Из ближайшего переулка, своротив бампером тумбу ограждения, на полной скорости вывернул микроавтобус.
“Они!” - догадался командир атакующей цепи. Крикнул:
- Задержите их!
Левый фланг цепи надломился, рассыпался веером.
Из распахнутой дверцы микроавтобуса на ходу стали выпадать одна за другой черные фигуры. Они, словно мячики, стукались об асфальт, подпрыгивали, раскатывались в стороны, находя препятствия, за которыми можно было бы залечь. Где распластывались, пришлепывались животами к асфальту, мгновенно высовывая из-за деревьев, тумб фонарей, бетонных урн неестественно толстые и длинные из-за накрученных на них цилиндров глушителей стволы.
“Сейчас начнется стрельба! - понял телохранитель. - А они торчат тут как три тополя на Монмартре! Под двойным прицелом взявших их в кольцо неизвестных в одинакового покроя плащах и вызванного им в помощь боевого прикрытия. И кто бы ни открыл огонь - все пули их!..”
Бойцы в комбинезонах тоже поняли что к чему и поэтому не стреляли.
И мужики в плащах сообразили и еще плотнее прижались к взятой в кольцо троице.
Первым открыть огонь никто не отваживался.
Первым решился на выстрел телохранитель. Он выдернул из-под мышки пистолет, но развернул его не в сторону противника, развернул в противоположную сторону, в сторону калитки. Приставил дуло к замку, к замочной скважине, и нажал на спусковой крючок. Пистолет сильно тряхнуло, три одна за другой выпущенные пули пробили сталь, разломали, расплющили, разметали пластины, запирающие язычок. Путь был свободен. Но телохранителю не повезло - одна, последняя, пуля срикошетила и ударила телохранителя в колено. Он упал. И закричал:
- Уходите!
Преследователи придвинулись.
Маргарита с силой пихнула Иванова вперед и нырнула в калитку за ним. Сзади в металлические прутья калитки ударило несколько пушенных вдогонку пуль.
Маргарита вытянула из сумочки пистолет и несколько раз наугад выстрелила.
Сзади громыхнула калитка. Кто-то из преследователей просочился внутрь.
- Быстрее!!.
С секунды на секунду там, сзади, должен был начаться бой. Но не начался...
Где-то далеко завыли сирены.
По всей видимости, кто-то из жителей вызвал полицию.
Третья вступившая в игру сила мгновенно примирила стороны. Драться с полицией было бессмысленно, потому что это значило драться с целым государством.
- Уходим!
Бойцы боевого прикрытия разом бросились к микроавтобусу. Их противники - строго в противоположную сторону. Кроме нескольких, которые были уже не здесь, были там, по ту сторону забора, потому что преследовали беглецов.
И лишь один человек остался на месте - лежащий возле открытой им калитки телохранитель. Мертвый телохранитель.
- Ну шевелись же! - торопила Иванова Маргарита, толкая вперед.
Иванов бежал, мало соображая, куда и зачем.
Дорожка, идущая от калитки, вывела беглецов в небольшой двор.
- Туда! - быстро сориентировалась Маргарита, кивнув на сквозную арку.
Нырнули в арку.
Повернули вправо.
Еще раз вправо.
Снова какой-то двор и какая-то арка.
- Туда!
Сзади слышался частый топот.
- Вы не можете быстрее?! - злобно зашипела Маргарита.
- Нет, - захныкал Иванов, - я, кажется, ногу вывихнул.
- Дерьмо! - презрительно прошептала Маргарита. - Стой здесь!
Иванов привалился к стене.
- И только вякни! Убью! - пригрозила Маргарита, сунув в зубы Ивану Ивановичу горячее дуло пистолета.
Топот приближался.
Маргарита плюхнулась, где стояла, на землю, расставила в стороны ноги, уперла в асфальт каблуки, подняла, обхватив двумя руками, пистолет.
Во двор выскочили преследователи.
- Где они? Куда делись? Метнулись в стороны.
- Туда, в арку! - ткнул в сторону арки один из них.
Иванов увидел бегущих в его сторону людей с пистолетами на изготовку и попытался закричать, но вспомнил угрозу Маргариты и вкус горячего металла на губах.
Четыре тени рельефно обрисовались в полукружье арки. Сейчас они непременно должны были заметить прилепившуюся к стене фигуру...
Иванов тихо заскулил.
Но откуда-то снизу, разбрызгивая искры, ударило четыре практически одновременных выстрела. Фигуры подломились и ткнулись головами в асфальт.
- Пошли! - коротко приказала Маргарита.
- Д-д-д-да, - быстро закивал испуганный до полусмерти Иван Иванович, - ид-д-д-ду...
И, отлепившись от стены, побежал на деревянных ногах вперед.
Но, видно, счастье отвернулось от беглецов. Выскочив из арки на улицу, они увидели быстро приближающийся к ним ярко раскрашенный мотоцикл. Полицейский мотоцикл.
Надрывно взревела сирена, заметались по стенам домов, по окнам синие сполохи, отбрасываемые двумя закрепленными за спиной мотоциклиста на специальных штангах мигалками.
- Назад!
Маргарита бросилась назад, увлекая за собой Ивана Ивановича.
Но убежать от мотоциклиста было непросто. Полицейский с ходу завернул во двор и, заметив две нырнувшие в арку фигуры, прибавил газу.
- Чего привязался, дурак! - на ходу просипела Маргарита.
Полицейский приближался. Если бы он знал о четырех лежащих на входе в арку трупах, он бы, наверное, поостерегся. Но он о них не знал.
- Стой! - сказала Маргарита. И резко остановилась.
Мотоциклист притормозил, не доезжая трех метров. Полицейский положил правую руку на рукоять торчащего из кобуры пистолета и левой поманил беглецов к себе.
Маргарита сделала решительный шаг ему навстречу. От симпатичной, хорошо одетой дамы полицейский не ждал подвоха.
- Пардон... - быстро что-то лепетала по французски Маргарита, - пардон... Пардон...
И, приблизившись вплотную, потянула из сумочки документы. Но вытащила не документы, вытащила пистолет. И без паузы, мгновенно развернув его, выстрелила полицейскому в лицо. По пластиковому забралу разбежались мелкие трещины. Изнутри по стеклу плескануло чем-то красным. Полицейский завалился и упал грудью вперед, на руль.
- Пошли, чего встал! - рявкнула Маргарита.
И, не оглядываясь, пошла, почти побежала прочь. Иванов, мгновение помедлив, побежал вслед за ней.
Он совершенно отупел и действовал механически - шел, когда приказывали идти, останавливался, когда говорили - стой. Он был как в тумане.
Маргарита добежала до конца арки, но вдруг остановилась.
Где-то далеко и назойливо кричали сирены. Много сирен.
- Иди сюда! - приказала она. Иванов подошел.
- На, держи.
Вытащила из сумочки пистолет.
- Зачем? - удивился Иванов.
- Держи, говорят! Тебе один черт, на тебе и без того столько всего висит...
Маргарита испугалась сирен. А вдруг там, впереди, их поджидают полицейские машины. Меньше всего ей хотелось иметь дело с французской полицией. Ей здесь жить... По крайней мере очень хотелось жить именно здесь, в столице мира, причем по возможности на свободе. А за четыре трупа там, на входе в арку, и уж тем более за полицейского мало не дадут. Дадут много, очень много. Дадут по верхней планке. И если ей и удастся когда-нибудь погулять но Парижу, то только древней старухой.
- Ну! - прикрикнула Маргарита. Иванов, подчиняясь, протянул навстречу раскрытую ладонь.
- Погоди, - спохватилась Маргарита. Вытащила из кармана платок и тщательно обтерла пистолет со всех сторон. Вытащила обойму и тоже протерла.
- Вот теперь бери.
Иванов взял. А как не взять - он видел, на что способна эта дамочка. Только что видел.
- Если ты кому-нибудь хоть полслова... - яростно прошипела Маргарита. - Считай себя покойником. Я к тебе ближе всего, от меня не спрячешься! Теперь пошли.
Они выскочили на улицу и побежали, краем глаза замечая высунувшиеся в приоткрытые створки окон заспанные лица. Проснувшиеся от воя сирен и выстрелов парижане протирали глаза и видели двух бегущих по ночной улице людей - симпатичную с растрепанной прической девушку и мужчину в длинном плаще с пистолетом в руке.
- Налево! Повернули налево.
- Теперь направо!
Повернули направо.
Звук сирен удалялся и глох.
- Кажется, ушли.
Маргарита привалилась к стене, пытаясь отдышаться. И тут только заметила пистолет.
- Ты что, вот так, с пистолетом, бежал? - удивленно спросила она.
- Я? Наверное... Да, бежал, - растерянно сказал Иванов.
- Ну ты даешь...
Но вдруг, что-то сообразив, сказала:
- Вот что... Давай-ка его сюда. Давай, давай.
Иванов протянул пистолет.
Маргарита взяла его двумя пальцами, вначале обернув платком.
- Теперь иди.
- Куда?
- Вперед!
- Я в туалет хочу сходить!
- Иди и не оборачивайся!
Иванов пошел не оборачиваясь.
Маргарита проводила его взглядом, потом быстро осмотрелась, выбирая, подходящее место - пожалуй, вон там, под водосточной трубой. Подошла, присела и аккуратно положила под водосточную трубу пистолет.
Французы не русские, они прикарманивать пистолет не станут, они отнесут его в полицию...
Она рассчитала все правильно - отпечатков ее пальцев на пистолете нет, есть, теперь есть, Иванова. Как она стреляла, никто не видел. Значит, не она стреляла - он стрелял. Иванов! Именно так она и скажет - всем скажет, в том числе своим соратникам. Скажет, что он забрал ее пистолет и стрелял. Вначале в преследователей, потом в полицейского.
А она, она... А что она могла поделать... Она ничего не могла поделать...

ГЛАВА 18

На этот раз телефон дребезжал активней, чем после выхода статьи. На этот раз телефон попросту не затихал.
- Мы восхищены вашим мужеством и хотели бы с вами познакомиться!.. - кричали в трубку восторженные читательницы дребезжащими старческими голосами...
- Вы почему ничего не сообщили о происшествии? - возмущался замначальника местного РОВД. - Что вы там за самодеятельность развели?.. Мы вам повестку пришлем!..
- Приглашаем вас выступить в нашей школе и рассказать ребятам о применяемых вами дедуктивных методах расследования преступлений...
- У меня жена с любовником сбежала. Только вы с вашим опытом способны...
Старков скрипел зубами, рычал в трубку и рвал провода.
Вечером, когда он выносил мусорное ведро, к нему бросились представители трех противоположных по окраске партий, которые наперебой стали призывать его вступить в их ряды. Чуть в стороне стояли три агитационные обклеенные избирательными плакатами с динамиками на крыше машины, одновременно игравшие партийные гимны.
- Вы нужны не нам, вы нужны народу в лице наших, избирателей, - убеждали его. - Вы должны проявить сознательность...
Старков отмахивался от наседающих на него агитаторов мусорным ведром, рассыпая вокруг яичную скорлупу и пустые пакеты из-под молока.
- Такие люди, как вы, не могут стоять в стороне от политической борьбы. Вы должны болеть за население, защищать его интересы...
До мусорных баков его призывали проявить добрую волю и политическую сознательность. После, от баков до подъезда, - гарантировали выбор в Думу по партийным спискам, обещали хорошую зарплату, штат помощников, персональную машину и дополнительный доход в виде систематических взяток.
Скучковавшиеся на детской площадке дворовые пенсионеры одновременно, словно подсолнухи, поворачивали в сторону горланящей компании головы. Когда они проходили мимо, кто-то ехидно хихикнул:
- Отстаньте, а то он вас из брежневского “маузера” стрельнет!..
Старков добегал до квартиры, захлопывал дверь и закрывался на все замки.
Но почти сразу же в нее стучал почтальон. Старков расписывался за пачку заказных писем и телеграмм.
Из розовых, хорошо пахнущих конвертов он доставал рекламные буклеты охранных фирм, которые предлагали ему свою защиту от уголовного элемента за наличный и безналичный расчет или безвозмездно в обмен на право использования его имени в рекламных кампаниях.
В казенного вида конвертах были приглашения на учредительные и торжественные собрания. И была повестка к районному прокурору, который хотел задать ему ряд вопросов.
Ну вот, кажется, достукался.
К прокурору Старков шел с опаской. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, чем это может кончиться. Лесоповалом может кончиться. В далеких холодных краях.
Но кончилось еще хуже.
- Знакомьтесь - генеральный продюсер телекомпании “Партнеры”, - представил прокурор холеного вида молодого человека.
- Очень рад, - обрадовался продюсер. - Мы туг готовим один совместный проект, направленный на повышение имиджа профессии работника правоохранительных органов...
Старков изменился в лице.
- ...и остановились на вашей кандидатуре.
Прокурор согласно кивнул.
- Вы всю жизнь отдали работе в милиции, имеете богатый опыт расследования преступлений. И к тому же теперь человек известный, не побоюсь этого слова - популярный. Так что вы нам подходите как нельзя лучше.
Посылать продюсера при прокуроре было неудобно. И было опасно. Оставалось выкручиваться.
- Ну, я не знаю... Я уже мало что помню из прошлого, возраст, знаете ли... Да и болею часто, - замямлил Старков.
- Возраст? Вам же еще пятидесяти нет! - удивился прокурор. - И выглядите молодцом. Вот привязались!
- Да вы не бойтесь, мы очень солидная фирма, - успокоил продюсер.
- Ничего я не боюсь, - пробормотал Старков.
- Это он после той передачи, - сказал продюсер, обращаясь к прокурору.
Прокурор понятливо закивал.
- Ничего не после передачи, - возмутился Старков.
- Вы просто не с теми связались, - не обращая внимания на его протесты, объяснял продюсер. - Это же мелкая шушера - компания-однодневка. Собрались шустрые, ничего не смыслящие в искусстве ребята, приобрели профессиональную видеокамеру и стали снимать с колена бог знает что. Им же Совершенно не - интересна художественная сторона дела, им лишь бы “бабки” заколотить.
- Я на них в суд подам, - мрачно сказал Старков.
- Это ничего не даст, - улыбнулся продюсер.
- Как не даст? - поразился следователь.
- Так не даст! Во-первых, они на него не явятся...
- Их в принудительном порядке доставят. Конвой доставит!
- Ну, допустим, доставит. Пусть даже состоится суд. И что?.. Ну, признают вашу правоту, присудят вам сто рублей в компенсацию морального ущерба. Вам легче от этого будет?
- Суд обяжет их дать опровержение.
- Какое опровержение? Где? - чуть не в голос рассмеялся продюсер.
- По телевизору, - довольно глупо ответил Старков.
- Они не имеют никакого отношения к работе телеканала. Они лишь продали ему передачу. Продали и исчезли.
- А сам канал? - искал выход из положения Старков.
- Канал скажет, что предоставил только сетку вещания и что ответственность за содержание передачи несет фирма-производитель. То есть та самая продюсерская компания.
- А я в суд подам. На телеканал!
Тут даже прокурор заулыбался. Нашел, с кем бодаться!
- Ну хорошо, что вы хотите, чтобы прозвучало в опровержении? - зашел с другого конца продюсер.
- Что то, что они показывали, - неправда, что не было никаких “кровников”, что я это все придумал, чтобы отвязаться от одной назойливой журналистки, что на самом деле Иванов никакой не Мориарти...
- Итого уже минут на пять, - подсчитал продюсер, . - Вы знаете, сколько стоит одна минута вешания?
Старков не знал.
- От пятидесяти до пятисот тысяч долларов, если в пересчете на рекламу. Соответственно, пять минут - это минимум двести пятьдесят тысяч, а максимум - два с половиной миллиона. Если давать опровержение в наиболее смотрибельное, то есть в то же самое, когда прошла ваша передача, время.
Кто согласится терять два с половиной миллиона долларов из-за какого-то опровержения? Да они лучше десять реклам про прокладки пустят!
- А что же делать? - совершенно растерялся Старков.
- Что делать?.. Передачу делать! - категорически заявил продюсер. - Только теперь качественную передачу, чтобы перебить впечатление от прежней халтуры. Клин клином вышибают! А не судом.
Прокурор согласно кивнул.
А может, и верно?.. Что ему даст опровержение, напечатанное мелким шрифтом на последней странице второсортной газетенки? Кто его прочтет? А передачу видели миллионы. И новую передачу увидят миллионы.
- Кстати, сколько они вам там платили? - спросил продюсер.
- Не платили, обещали, - сказал Старков. - Обещали двести долларов. В месяц.
- Двести? - удивленно переспросил продюсер. - Вы, как видно, действительно плохо знакомы со спецификой телевидения.
- А что, это много? - настороженно спросил Старков.
- Это дешево для такого уровня материала.
Продюсер встал, давая понять, что разговор закончен.
- Если надумаете - звоните, - сказал он, протягивая визитку. - Очень рад был с вами познакомиться.
Старков вышел в коридор, вертя в руках врученную визитку.
“Генеральный продюсер телекомпании “Партнеры” Горшков Валерий Петрович”, - прочитал он.
Что-то ему эта фамилия напоминала. Что-то такое... Ах да!..
Он оторвал взгляд от визитки и прочитал на двери прокурорской приемной набранную золотом табличку:
“Горшков Петр Вениаминович”...

ГЛАВА 19

Старший следователь парижской криминальной полиции Пьер Эжени мрачно бродил среди разбросанных по асфальту трупов. Трупов было много - было четыре. Но не всего четыре, а здесь четыре. Потому что еще два были не здесь - один недалеко от казино, возле калитки, через которую ушли преступники, и еще один - расстрелянный в упор полицейский с той стороны арки.
Просто какая-то мясорубка, как в кино...
- Смотри, они все как братья... - заметил кто-то.
Трупы действительно были похожи друг на друга - примерно одного роста, близкой комплекции, одеты в одинакового покроя плащи... Возле каждого на земле валялся пистолет. Пистолеты были тоже одинаковыми и были новенькими, словно только что из арсенала.
Итальянские “беретты”, отметил про себя следователь. Может, они итальянцы?
Нет, на итальянцев покойники похожи не были. Слишком светлые. А один так и вовсе рыжий.
- Что-нибудь нашли? - спросил следователь у полицейского, выворачивающего карманы плащей.
- Мобильные телефоны, запасные обоймы, деньги и сигареты, - кивнул полицейский на вещи, сложенные на расстеленном на земле полиэтилене.
- А документы?
- Документов не было.
Пьер Эжени еще раз обошел трупы, вглядываясь в лица. Нет, никаких особых примет не видно - лица гладкие, без шрамов, родинок и татуировок. Да и вряд ли особые приметы помогут - покойники, сразу видно, не французы, и в картотеках их не найти.
Правда, лица европейские... Поди, опять окажутся русскими. Что-то в последнее время их много здесь стало. Конечно, не как после их революции, тогда, дед говорил, они чуть не на каждом шагу встречались. Но все равно...
Если русские, то дело дрянь, опять сюда их полицейские напрашиваться будут, чтобы вести совместное расследование. Понаедет человек десять... Придется их по ресторанам и публичным домам водить...
Пьер отошел в сторону и, привалясь плечом к стене, закурил.
Вот ведь невезуха, нет, чтобы их прикончили тремя часами раньше, а так именно в его дежурство!
Мимо пронесли носилки с мертвым полицейским. И вслед ему пронесли сложенные в пакет его вещи - радиостанцию, дубинку, фонарь... И револьвер, которым он так и не успел воспользоваться.
Не повезло парню, еще больше, чем ему, не повезло...
“Сколько же их было? - прикинул следователь. - Человека три-четыре, не меньше. Эти ребята даже выстрелить не успели, так и легли рядышком. Значит, выходит, стреляли залпом...”
К Пьеру подошел кто-то из криминалистов.
- Вот, нашли, - показал он полиэтиленовый мешок с гильзами.
- Где они были? - спросил следователь.
- Вон там.
- Они что, рядом лежали?
- Ну да, почти рядом.
Если стреляли из нескольких пистолетов, то гильзы лечь рядом не могли. Ну никак не могли.
Пьер взял мешок и посмотрел на гильзы сквозь полиэтилен. Калибр один.
Повертел мешок, рассматривая донышки гильз.
И накол капсуля бойком пришелся примерно в одно место.
Странно. Очень странно...
И это была не последняя странность, связанная с этим делом...
Со стороны улицы подбежал стоявший в оцеплении полицейский.
- Там вас женщина спрашивает.
- Меня? - удивился Пьер.
- Ну, не вас лично, а кого-нибудь старшего.
- Пропустите.
Женщина пришла не одна, женщина притащила с собой подростка. Следователя, к которому ее подвел полицейский, она не заметила, потому что во все глаза смотрела на лежащие на земле трупы.
- Вы что-то хотели мне сказать? - попытался привлечь ее внимание Пьер Эжени.
- Я?.. А, да, хотела.
Не отрывая взгляда от мертвецов, она быстро начала говорить.
- Мой мальчик сегодня утром пошел в школу, она недалеко от нашего дома, если выйти, то сразу налево, а потом направо, а потом...
- Вы не могли бы покороче, - попросил следователь.
- Конечно, конечно, - стушевалась женщина. - Он сегодня вышел раньше, потому что вчера опоздал на первый урок и я сказала, что теперь он будет вставать на четверть часа раньше, чтобы...
- Пожалуйста, по существу, - снова перебил ее следователь.
- Я и так по существу, - возмутилась женщина. - Если он вчера не опоздал, то я бы не сказала выйти ему на четверть часа раньше, он бы вышел позже и ни - чего не нашел, потому что кто-нибудь, кто вышел раньше...
- Он что-то нашел? - спросил следователь.
- Ну так в том-то и дело! - заговорщицки зашептала женщина. - Вот...
И вытащила из сумки пистолет.
- Где ты его нашел? - строго спросила она сына.
- Там, возле водосточной трубы, - махнул он рукой, тоже не отрывая глаз от трупов.
- Там, у водосточной трубы, - повторила женщина.
Следователь взял пистолет двумя пальцами за спусковую скобу и приблизил ствол к носу. Из дула припахивало гарью. То есть из пистолета недавно стреляли.
Пьер вытащил платок, обернул рукоять пистолета и, ухватив другим концом платка, выдвинул обойму.
Интересно.
В обойме был один патрон.
- Спасибо, вы очень помогли следствию, - проникновенно сказал Пьер.
- А можно, я здесь еще постою? - попросила женщина, косясь на трупы.
- Конечно, конечно, - милостиво разрешил следователь.
И повернулся к криминалистам.
- Откатайте их пальчики.
Конечно, это мог быть другой пистолет... Но мог быть и тот...
- Я поехал в управление, - сказал Пьер. И направился к своей машине.
“Работы здесь...” - думал он. А все из-за того, что неделю назад жена упросила его съездить к ее приболевшим родителям, и его подменил один из его коллег, а теперь он подменил его.
И на тебе! Ни раньше, ни позже!..

ГЛАВА 20

- Как ты могла! - возмущался курирующий Иванова партиец по кличке Артем. Товарищ Артем.
- Да в том-то и дело, что не могла! Ничего не могла! Потому что это не я - это он!
- Он? - повернулся к Иванову товарищ Артем.
- Не...
- Он! - твердо сказала Маргарита. - Мы забежали в арку, а тут они. Я хотела выстрелить, но не успела - он выхватил у меня пистолет и...
- Что, всех четверых?!
- Всех! Я даже ахнуть не успела, - сама поразилась меткости своего муженька Маргарита.
- Нет, я... - попытался вставить слово Иван Иванович.
- А вы вообще молчите, - махнул на него рукой товарищ Артем. - Наделали делов - так молчите! В Париже только о ваших художествах и говорят! Что вам здесь, Россия что ли?..
- Нет, вы опять...
Маргарита с ненавистью взглянула на своего супруга. И поправила сбившуюся прическу, ненароком коснувшись вытянутым указательным пальцем виска.
Иванов сник и умолк.
- Ладно, идите.
- Куда? - спросила Маргарита. - Домой нам теперь нельзя.
- Да, домой нельзя, - согласился товарищ Артем. - Ладно, мы подберем вам подходящую конспиративную квартиру. Пока посидите там. И чтобы носа на улицу не высовывать!
Маргарита подхватила мужа под руку и потащила к выходу...
Товарищ Артем повздыхал, посокрушался и отправился на доклад к товарищу Илье.
- Это не она, это он, - сообщил он ему.
- Не все ли равно, - вздохнул товарищ Павел. - Все бы ничего, кабы не полицейский...
- Да, они здесь не любят, когда полицейских убивают. Теперь весь Париж на уши поставят.
- Да уж....
Товарищи по партии и совместной борьбе помолчали.
- Ну и что будем делать?
- Может, его обратно в Россию отослать?
- Можно. Только его в России тоже ищут. Он там поболе, чем здесь, напластал.
- Остается... - и Артем ткнул большим пальцем в пол. - Пока его полиция не нашла.
- Пожалуй, так, - согласился Илья. - Сам виноват - в один раз пять человек замочил! Разве это дело...
Товарищ Артем и товарищ Илья быстро обговорили детали и отправились к старшим товарищам.
- Иванова надо убирать, - сказали они. - По-быстрому доделывать все завязанные на него дела и...
- Хорошо, мы обсудим ваше предложение, - сказали старшие товарищи.
В спешном порядке собрали ЦК. Небольшой ЦК, потому что подпольный ЦК.
- На повестке дня один вопрос, - сообщил товарищ Андрей, - Иванов.
Все помрачнели.
- Я же предупреждал - не надо связываться с убийцей, - напомнил товарищ Семен. - Если он там убивал, то и здесь будет.
- А что было делать, если на него все завязалось!
- А теперь развязалось! А если его схватят? Это же... Это же компрометация всего движения!
- Наше движение крови никогда не боялось!..
- Тихо, - остудил спорщиков товарищ Павел. - Что о прошлом толковать! Теперь поздно о прошлом толковать...
Все замолчали.
- Прошу высказываться. Давай, Никита. Никита встал и одернул роскошного кроя пиджак.
- Я, как вы знаете, не сторонник подобных методов, были у нас в истории, так сказать, с этим делом перегибы. Но тут случай особый. Что же это получается - ходит, понимаешь, по Парижу мокрушник и стреляет людей. Ладно бы наших, так ведь еще и французов. Это же международный скандал!
- Что ты предлагаешь? - перебил его товарищ Павел.
- Я так думаю, надо с ним решать. Окончательно и бесповоротно! Он давно себе приговор подписал. Сам подписал.
И товарищ Никита поднял вверх руку.
- Андрей?
- Я тоже - за. Его все равно не мы - так французы. Только если французы, они много чего раскопать могут. А если мы - то тогда все будет шито-крыто.
- Семен?
- Тут второго мнения быть не может - зуб за зуб, кровь за кровь. Он материал отработанный, что его жалеть.
И товарищ Семен тоже поднял руку.
- Антон?
- Приговор ему, я так понимаю, идет по верхней границе хоть там, хоть здесь, так что будем считать, что мы лишь приводим его в исполнение.
Такая постановка вопроса всем очень понравилась.
Оставалось последнее мнение, очень важное мнение - мнение товарища Павла.
- Я тоже согласен, - сказал он. - Таким людям на земле не место...
Все согласно закивали.
- Но есть одно “но”...
Все разом перестали кивать и удивленно взглянули на товарища Павла.
Какое может быть “но”?..
- Мне кажется, списывать Иванова со счетов рано. Он нам еще может пригодиться.
- Зачем? - чуть не разом спросили все.
- Хочу напомнить, что у нашего движения есть не только друзья, но есть и враги.
Это верно, врагов у движения было много.
- И самые ненавистные из них - предатели.
Присутствующие зашумели. Предателей они не любили. Предателей никто не любит. Особенно потому, что предатели зачастую живут лучше, чем те, кого они предают.
- Мы уже несколько раз обсуждали этот вопрос, - напомнил товарищ Павел, - но никак не могли прийти к единому мнению. Так вот, мне кажется, что теперь такая возможность представилась.
Все переглянулись. Они помнили о неудачных попытках решить судьбу предателей движения, но не понимали, куда товарищ Павел клонит.
- Мне кажется, с ними может разобраться Иванов. А потом, когда он сделает свое дело, мы приведем в исполнение предыдущее наше решение.
Предложение было заманчивое - наказать отступников и при этом остаться в стороне.
- Но это же наши товарищи.!. - не очень уверенно напомнил кто-то.
- Тем более! - жестко ответил товарищ Павел. - Отпуская с миром предателей, мы порождаем новые предательства. Безнаказанность развращает. Остановить вырожденцев может только страх! Пострадают несколько - задумаются все!
- Но ведь далеко не каждый из них враг. Кто-то заблуждается.
- Лес рубят - щепки летят! - напомнил товарищ Павел известное изречение одного из партийных вождей. - Ставлю вопрос на голосование. Кто за предложенные меры?
Все потянули руки вверх.
- Принято единогласно.
- Я возражаю! - категорически против высказался товарищ Андрей. - Ему нельзя давать в руки оружие. Он перестреляет своих. Или перестреляет пол Парижа!
- Это верно, - загалдели все.
- А никто ему не собирается давать оружие, - успокоил товарищей по партии Павел.
- Что же он, голыми руками? - удивился кто-то.
- Нет, просто работу будет исполнять не он. Но думать все будут на него.
- Зачем такие сложности? - спросил товарищ Семен.
- Затем, что его участие в акции не вызовет сомнений. Он известный специалист по этой части, да и здесь успел отличиться. Он идеальный кандидат.
- А если они не поверят?
- Просто так, может, и не поверят, а уликам поверят. Если это не сделает он и теперь, это все равно придется делать после, но уже нам.
Этот довод был решающий. Кандидатура Иванова позволяла надежно спрятать концы в воду. Слишком одиозной была его фигура... А тут еще убитый полицейский... Теперь власти поверят во все что угодно, даже в то, что это именно он развязал Вторую мировую войну.
Иванова упускать было нельзя! Когда еще в Париж занесет киллера с таким послужным списком...
- Я - за, - поднял руку товарищ Семен.
- Я - тоже...
Решение было принято единогласно. И фактически было принято единолично. Товарищем Павлом.
Да бог с ними, с предателями, размышлял он про себя. Не в них дело! Чистка всколыхнет ряды. Преданных - сплотит, сомневающихся - укрепит, отступников - напугает. Партия только тогда партия, когда способна себя защищать. Когда умеет не только болтать, но и карать! А если нет - то это кружок кройки и шитья. Объединение по интересам...
Компартии нужна новая, молодая кровь! Нужна драка! Партия, оставшись без живого дела, разлагается и умирает, как человек, лишенный движения.
А эти... С этими пора расставаться. Состарились его товарищи по партии. Разжирели на капиталистических харчах. Размякли. Живому делу предпочитают заседания, голосования и президиумы. Привыкли тихо жить на проценты с капиталов... Еще немного, и партия окончательно захиреет, сползет на социал-демократические позиции. Или того хуже - выродится в интернат для престарелых.
Нужно все ломать... Искать новые формы... Новых людей...
А эти все, эти спеклись. Этих можно в расчет не брать...

ГЛАВА 21

Убийство пяти неизвестных мужчин и полицейского в самом центре Парижа имело широкий резонанс в прессе и умах обывателей.
- Кошмар... Пять трупов!.. Что творится!.. Куда мы идем!.. - судачили в уличных кафешках горожане.
- Помяните мое слово - это боши!
- Почему боши?
- Потому что все беды от них...
На первых полосах газет были опубликованы фотографии с места происшествия. В полноцветных изданиях в фотографиях доминировал красный цвет. Его было так много, что страницы казались липкими на ощупь.
- Неужели Париж становится новым Чикаго? - восторженно вопрошали журналисты. - Пять трупов и один полицейский! Это на один труп больше, чем два месяца назад в Лионе и на два больше, чем две недели назад в Марселе! Это новый рекорд года!..
Пьер Эжени с раздражением отбросил газету.
Ну все, теперь покоя не будет...
Зазуммерил телефон. Пьер поднял трубку.
- Да, - сказал он. - Нет, вы ошиблись, это не полиция. Это кафешантан.
И бросил трубку радиотелефона на базу.
- Репортеры? - поинтересовался напарник.
Пьер кивнул.
Телефон зазвонил снова.
- Да.
- Мы бы хотели у вас узнать подробности убийства...
Пьер вдавил кнопку отбоя в трубку. И стал быстро собираться.
- Разбирайся с ними сам, - кивнул он на телефон. - Я к патологоанатомам.
И выходя, услышал, как напарник отвечает на очередной звонок.
- Нет месье, это давно уже не номер полиции. Это частный номер. Но вы обязательно познакомитесь с полицией, если еще раз сюда позвоните...
У патологоанатомов на столах тоже лежали газеты, с перегнутых страниц которых на серый казенный потолок полицейского участка пялились мертвыми глазами филеры Юрия Антоновича.
- Ты насчет них? - показали анатомы глазами на газеты.
Вообще-то нет, вообще-то Пьер пришел сюда спрятаться от назойливых репортеров.
- Ну конечно! - ответил он.
- Тогда пошли...
Трупы лежали в холодильнике, каждый в своем боксе. Патологоанатом стал выдвигать полки, как каталожные ящики.
- Значит, дело обстоит так... Потерпевший под номером...
Сдернул с большого пальца ноги покойника пластиковую бирку, прочитал.
- ...под номером один скончался от пулевых ранений в голову, грудь и брюшную полость...
Что в голову, грудь и живот, было очевидно еще там, на месте. Первым номером был труп, который нашли возле калитки и который был буквально изрешечен пулями.
- ...почти все выстрелы были произведены с расстояния один-два метра... То есть практически в упор.
- ...из оружия тридцать восьмого калибра...
- Из какого оружия? - спросил Пьер.
- Если судить по характеру ранений, то, скорее всего, из пистолетов. Из трех пистолетов...
То есть убийц было как минимум трое. Вначале они пристрелили того мужика у калитки, потом четверых во дворе... - быстро прикинул Пьер.
- Труп номер два. Пулевое ранение в голову...
- Труп номер три... Пулевое ранение в голову...
- Номер четыре... Пулевое ранение в голову...
- Что, у всех в голову? - удивился Пьер.
- У всех, - подтвердил патологоанатом. - Пули попали сюда, сюда и сюда, - ткнул указательным пальцем себе в голову. - Других ран не было.
- А пуль много было? - спросил Пьер.
- По одной. По одной пуле сюда, сюда и сюда, - вновь показал эксперт.
Оправдывались худшие подозрения Пьера.
- То есть вы хотите сказать, что стрелял один человек?
- Ничего я не хочу сказать. Я хочу сказать то, что сказал, - что эти пятеро умерли от огнестрельных ранений в голову. А кто стрелял, в кого стрелял и зачем стрелял - это вам разбираться...
- Где пули?
- Переданы на баллистическую экспертизу...
В лаборатории баллистики Пьеру продемонстрировали деформированные, со смятыми и расплющенными носиками пули, извлеченные из тел жертв.
- Эти пули отстреляны из разного оружия, - отложил баллист пули, доставшиеся телохранителю Иванова. - А эти - из второго, третьего, четвертого, пятого и шестого трупа, выпущены из одного пистолета. Вот из этого, - показал эксперт пистолет, найденный вблизи места преступления.
- Вы уверены? - на всякий случай переспросил Пьер.
- Характерная деформация пуль, специфический накол капсюля, царапины на гильзах... Сомнений быть не может.
Первоначальная версия насчет нескольких стрелков рассыпалась окончательно. Стрелков было не трое и не четверо, стрелок был один, причем очень хороший стрелок, раз четырьмя выстрелами продырявил четыре головы.
Эксперты, отвечавшие за отпечатки пальцев, сообщили:
- На оружии обнаружено около двадцати полных и фрагментарных отпечатков, принадлежащих трем лицам. Эти, - показали они, - оставила женщина, которая сдала пистолет в полицию. Эти - ее сын, который пистолет нашел.
- А эти? - спросил Пьер.
- Эти принадлежат третьему лицу. Получается, убийце...
- По картотекам проверили? - спросил, мало надеясь на успех, Пьер.
- Проверили. По национальной они не проходили... Что и следовало ожидать.
- А вот по линии Интерпола засветились. Пьер встрепенулся.
- Кому?.. Кому они принадлежат?!
- Какому-то русскому с трудной фамилией. И...ван...ов, - прочитал эксперт. - Его немецкая и швейцарская полиции разыскивают...
Пьер Эжени запросил в Интерполе информацию по Иванову и позвонил в Германию и Швейцарию.
- Кто у вас расследует дело номер...
В Германии дело расследовал старший следователь полицейского управления города Франкфурта-на-Майне Карл Бреви.
Пьер набрал названный ему номер.
- Французская полиция, - представился Пьер Эжени. - Вам известна фамилия И-ван-ов?
- Как? - переспросил Карл Бреви.
- Ив-ан-нов, - повторил Пьер.
- Иванов? - радостно закричал в трубку Бреви. - Иванов?! Еще бы неизвестна! Это же известный киллер из России. Сколько человек он у вас отправил на тот свет?
- Почему человек, а не человека? - удивился Пьер.
- Потому что он по одному не убивает. Такая его отличительная особенность - убивать сразу по нескольку жертв.
- Зачем по нескольку?
- Ну откуда мне знать? - возмутился Карл Бреви. - Может, он запланировал убить определенное количество человек и для быстроты считает парами и тройками.
- Пятерками. У нас пятерками, - вздохнул Пьер...
Убийца был установлен. Убийца был установлен в рекордные сроки. Но это не радовало. Потому что взять киллера, который убивает тройками и пятерками, наверное, будет очень не просто...
- Я могу вам чем-нибудь помочь? - участливо спросил Карл Бреви.
- Вряд ли. Французская полиция имеет достаточно сил...
В трубке что-то неясно и многозначительно хмыкнуло.
- Впрочем, нет... Может быть... Советом. Я хочу понять, что он будет делать дальше?
- То же, что делал раньше, - без запинки ответил Карл Бреви. - Убивать. Я думаю, в самом скором времени он обозначит себя. Обозначит жертвами...
Может, и так, подумал Пьер. Не дай бог, если так!..
А все из-за той дурацкой подмены...


далее: ГЛАВА 22 >>

Андрей Ильин. Универсальный солдатик
   ГЛАВА 22


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация